Книга Запретные игры, страница 39 – Наталья Шагаева

Ненавижу, когда он называет меня киской. Коробит от этого. Мне кажется, это звучит пошло и грязно.

— Люди могут подвести, техника может дать сбой, а собаки – нет.

Мне всё равно не понять. Но я молча киваю, не желая продолжать разговор. Слышу, как мужчина идет ко мне, и инстинктивно обнимаю себя руками. Он подходит вплотную, настолько близко, что я чувствую его дыхание в моих волосах и касание рубашки к голым плечам. Сжимаюсь.

— Скажи мне, Надя, что тебе обещали за шпионство?

— Я уже говорила. Ничего. Свободу, — выдыхаю.

— Ммм, а ты в курсе, наивная девочка, что свободу тебе обещали условную. Тебя бы просто освободили от этой жизни, — тихо говорит он куда-то в мои волосы, а потом глубоко вдыхает.

— Как это? Что вы имеете в виду? — сглатываю, всё понимая. — За что?

— Ты, Надя, свидетель. Обладатель информации. Никто не отпустит тебя, пока не убедится в том, что ты будешь молчать. А заткнуть тебя с гарантией можно только одним способом. Увы, девочка моя, мир, в который ты попала, таков.

— Получается, у меня просто нет шансов вернуться к прежней жизни? Совсем? Вы когда-то меня отпустите, и меня убьют или посадят?

— Да, — так спокойно и просто выдает он. Закрываю глаза. Я в прострации. Чувствую себя вещью. Когда она перестаёт работать, ее просто выкидывают на свалку. Всхлипываю от ужаса. Растираю плечи ладонями, потому что резко становится холодно. — Здесь со мной тебе пока безопасно. И будет безопасно и дальше, если примешь эту реальность по-взрослому.

— Что вы имеете в виду?

— Я предлагаю тебе стать моей… — делает паузу, чтобы провести пальцами по моим волосам. — Любовницей. Взамен я гарантирую тебе жизнь и свободу после…

— После чего? После того, как вы выкинете меня, словно отработанный материал?

— Не надо драматизировать. Ты только выигрываешь от такой постановки. Если жизнь нагнула тебя раком, Надя, расслабься и получай удовольствие. Своих женщин, даже бывших, я не обижаю. Ты бы все равно стала моей. Сама отдалась бы мне, если бы я не раскрыл карты. Только разница в том, что, если бы ты залезла в мою постель обманом, после я бы не пощадил.

Закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно и как-то это переварить.

Бабуля говорит, что выбор есть всегда, но многие не хотят найти выход. А у меня выбора нет. Совсем. Никакого.

— Зачем я вам в качестве любовницы? Я неопытная. Да что там, я никакая. Серая, зажатая мышка. Думаю, не этого вы ждете от женщины. Я всего боюсь и комплексую. Я не умею даже имитировать удовольствия.

— А вот имитации не выношу. Но ты не будешь имитировать. Я тебе обещаю. И если я предлагаю тебе лечь в мою постель, значит, я вижу в этом смысл, — его рука в моих волосах становится грубой. Мужчина собирает мои волосы в кулак и дергает, вынуждая меня запрокинуть голову. От неожиданности взмахиваю руками и отшатываюсь назад, вжимаясь в грудь Литвина. Дыхание сбивается, по телу идет дрожь.

— А если… если… — глотаю воздух. — Я скажу «нет». Что тогда?

— Скажи «нет» и узнаешь, — усмехается мужчина, другая его рука обвивает мою талию и вжимает мои бедра в свой пах. Я чувствую его возбуждение. И меня это пугает не хуже смерти. Я хочу сказать «нет». Но я боюсь… — В чем разница, Надежда? Трахаться со мной по приказу Эдуарда было бы легче? — зло произносит он. — Выгодней чувствовать себя жертвой насилия?