Онлайн книга «Запретные игры»
|
— Валентина Ивановна, это я, Надя. Внучка Людмилы Михайловны. Я не могу дозвониться до бабули. Вы случайно не знаете, где она? А на том конце тишина. Заглядываю в экран. Звонок не сорвался. — Валентина Ивановна, вы меня слышите? Чувствую, как Олег обхватывает мои плечи и сжимает. Но мне все равно, я даже не чувствую привычного напряжения, ибо думаю совсем о другом. — Слышу, Наденька, — как-то с придыханием отвечает она. — Я как раз думала, как мне тебя найти. — Да что случилось? Бабуле плохо? Вспоминаю, что она мне жаловалась на плохое самочувствие после новых таблеток. — Ох, Надюша … — баба Валя начинает плакать. И внутри меня все сжимается и холодеет — Где бабуля?! — уже кричу в трубку, а руки Олега сжимаются на моих плечах сильнее. — Надюша, ей плохо стало к вечеру, скорую вызвали, но ты знаешь, как они долго едут, сволочи такие! Полтора часа ждали, я уже и своих таблеток принесла. Давление у неё поднялось очень высокое и не падало. Я сама им звонила, три раза, костерила на чем свет стоит… — Она в больнице, да? В какой?! — снова зачем-то кричу в телефон. — Я сейчас же туда поеду! — Да не нужно уже, Наденька. Ей уже ничего не нужно. Ушла она туда, где ей хорошо… В морг увезли. Адрес я записала. Сейчас скажу. — Что?.. Что?.. В какой она больнице? — переспрашиваю, хотя всё прекрасно слышала. Мой мозг просто не хочет воспринимать информацию. — Ты не слышала меня, я говорю… А дальше я уже и правда не слышу. Меня резко кидает в жар, комната начинает плыть, и в глазах темнеет. Чувствую, как Олег выхватывает у меня телефон и подхватывает на руки, опуская на диван. — Надя. Надюша, — гладит по щекам, по которым отчего-то бегут мурашки. Баба Валя ошиблась… Моя бабуля просто не могла умереть. Она ведь еще молодая у меня. Я же вот только недавно разговаривала с ней… Глава 31 Олег Мой отец умер от продолжительной и изнуряющей болезни. Деньги и возможности позволили ему продлить свою жизнь на пять лет. Но радости ему эти пять лет не принесли. Бесконечные больницы, врачи, процедуры, боль и ограничения. Он мучился. Мне хочется уйти из этой жизни так же, как и бабушка Надежды – в одно мгновение. Когда хоронили отца, на кладбище было много публики. Родственники, друзья, партнеры, подчинённые. Все говорили скорбные речи с нотками печали от утраты. Но почти никто из них не был по-настоящему расстроен от кончины отца. В моем мире всё фальшивое: и радость, и горе. На похоронах Людмилы Михайловны всего несколько человек. Я, Надежда, несколько соседок и парочка дальних родственников. Но все они действительно испытывают горе утраты. И вот мне тоже хочется вписать пункт в завещание, чтобы ко мне на могилу пришли только те, кому я был дорог. А таких людей мало, крайне мало, их практически нет. Мои дети… и всё. Всё. И то не уверен, что Лев расстроится, скорее, откроет шампанское по поводу того, что взошёл на трон. Не виню его за это. Он моя копия. Я вообще не знал бабушку Надежды. Мы ни разу не встречались. Но, стоя на кладбище, провожая ее в последний путь, я ей благодарен за то, что только сейчас понял: состояние и власть – пыль. В могилу это всё не унесёшь. Что-то по-настоящему ценное я после себя не оставил. Нет, обо мне думают и помнят много людей, но больше ненавидят или боятся. Моя смерть принесет им только облегчение и даже радость. |