Книга Sex под запретом, страница 25 – Анель Ромазова

— Кем? Тобой, что ли? — пикирует девица. Костров стряхивает её руки, уже упавшие ему на плечи, как две змеи, унизанных браслетами.

— Мару, угомонись! — осекает очень по-мужски. У меня дыхание в одном месте скапливается от его низкого, рокочущего тембра.

— Да, мной, можно подумать, тут ещё девушки есть, скажи ей, Филь, — Светкина колкость режет по слуху не только мне.

Три пары глаз устремляются в мою сторону. А я что, я молчу и ни на кого не претендую. Но тем не менее неловко, вдруг потеряться в гендерной принадлежности.

— Обе заткнулись! Как девушка из вас троих ведёт себя только Лия, — Амин жесток, потому как обе спорщицы мгновенно схлопывают накрашенные губы.

Хватаю со стола стакан. Орловского не дождёшься, а горло пересохло от волнения. Опустошив половину мутно-розовой жидкости, распробовав клубнику, ананас и крепкий градус, решаю, что терять мне уже нечего, допиваю до дна. Сжатое в комок сердечко расправляется. В голове исчезает шум.

— Что ты хотела, Мару?

— Поздороваться хотела и пригласить за наш столик, здесь же тухло, а у нас весело, там Артём и Ярик, — услышав от Мару имена, Амин оборачивается, поднимая руку для приветствия парням за столиком на другом конце тускло освещённого зала. По выкрикам, очевидно, что они отвечают ему тем же.

Светка ёрзает, оставшись без внимания.

— Амин, пошли танцевать, там мой любимый трек, — покачивается в такт стандартным клубным битам, затем мостит подбородок Кострову на плечо, хлопая длинными ресницами и умоляя щенячьим взглядом.

Так и хочется пихнуть её вбок и посоветовать одуматься.

— Мару, Ярику передай, что в алкоголе до хера калорий, весы не выдержат, а тренер по черепу настучит, — Амин, как не слышит мольбы Калининой, с широкой улыбкой выгружая шумной компании средний палец.

— Передам, — острый ноготок брюнетки, скользит по его шее. У Светки дым из ушей, а из ноздрей пар, но вставить упрёк она не может, так как сама здесь на птичьих правах.

Я так вообще личность посторонняя, но, к сожалению, заинтересованная. От этой Мару сплошной негатив, так бы и обозвала её нехорошим словом су-ка. Но если вдуматься, то это даже не ругательство, а вполне литературный термин.

Успокоив совесть, продолжаю наблюдать, уже и позабыв о существовании Лекса.

— Амин, так мы идём? — пищащим голоском воркует Светочка.

— Я танцую только на ринге, — безлико высказывается Амин, смотрит на меня, но лучше б он этого не делал. Не смотрел, как лев на упитанную лань.

Пии… дец пришёл котёнку. Это я о себе. Не матерюсь, но сегодня очень хочется.

— Тогда я пойду одна, — Светкин шантаж летит мимо. Костров сидит в той же позе.

Не дёрнув бровью и не сводя с меня глаз, а Калинина перевоплощается в соблазнительную обиженку. Встаёт, донося всем присутствующим, что они пожалеют, отпуская её на танцпол в гордом одиночестве.

Собственно, как и ожидалось, её походка от бедра цепляет взгляды многих, но не того, кому она предназначалась.

— Ахуенный у тебя парень, — вибрирует ядовитым тоном обворожительный самбист и гад, каких поискать.

— Ага, сама от него в восторге, — отвечаю автоматически, поняв, к чему Амин клонит разговор и голову.

А ещё награждает меня говорящей ухмылкой, по типу: Офелия, мать твою, это что вообще с тобой рядом. Глаза раскрой я намного лучше.