Книга Sex под запретом, страница 80 – Анель Ромазова

Собственная беспомощность потрясает, а когда Амин без всяких вступлений насаживает на каменную эрекцию, получаю неимоверный разряд, вытянувший из меня протяжный горловой стон.

В какой-то мере жёстко.

Определённо грубо.

И..ммм… так, как ещё не было остро. Руки его с моей талии перемещаются на ягодицы. Стискивает их, вколачивая член до самого основания. Шлепок тяжёлой мошонки по промежности, словно допинг для моих нервных окончаний. Слишком уж пошло получается по звукам.

Влагалище бьётся в истерике, будучи растерзанным жадной громадиной, не желающей сбавить темп. Трахает Амин отчаянно, часто и зло.

Восхитительное безумие чревато для меня последствиями, но я теряюсь в реальности. Зависаю в моменте и в ощущениях. Важнее того, что происходит, нет ничего.

Закусив губу, пытаюсь как-то дышать носом. Прогибаюсь в пояснице, с наслаждением встречая вторжения, а он, кажется, презирает меня, наказывая жёстким трахом за доступность.

Амин натягивает мои волосы, будто ему недостаточно, что я зажата между ним и дверью впритык. Начну раскачиваться, ударюсь лбом.

Пульсирующий узел во влагалище скручивается. Болезненно перетягивает низ живота, я хочу расслабиться, но темп для меня слишком резкий. Член расширяется во мне, сигнализируя, что Костров вскоре отстреляется.

Невыносимо. Чу́дно. Боязно, что в порыве гнева он использует меня, а потом отшвырнёт.

— Амин… я не успею, — верещу, захлёбываясь, не в силах терпеть, подступающие мощные судороги. Всклокочено дрожу под его телом, опаляясь беспрерывными волнами электричества.

— Лекс дотрахает, — рубит яростно, но толчки замедляет. Мысленно уговариваю его выдержать так подольше.

Переводит ладонь с моих ягодиц на лобок. Зажимает складки, затем шлёпает по ним, необратимо кидая в эпицентр оргазма.

— Он. не. ты, — стоном, конечно же, разливаюсь на весь салон, как самая громкая сигналка, которую растревожили, не сняв блокировки.

К глазам подступают слёзы. Со мной творится что-то невообразимое. Член подрагивает внутри, жаря будто раскалённый металлический прут. Я на нём сокращаюсь, чуть ли не с рыданиями.

Амин придерживая за горло, затягивает на себя, заставляя сидеть на его члене. Лижущими укусами терзая мою шею и подбородок.

Мне больно на душе. Физически я в эйфории.

— Сука ты Лийка, но ахуенная. Захочу развеяться, обязательно позвоню, — чего-чего, а таких оскорбительных интонаций я от него не ждала.

Справедливости ради, Костров прекрасно знает, что до него я по членам не прыгала. Пожалуй, я переоценила свою готовность к самопожертвованию.

Обидно очень!

Пошлячка я только с ним.

Оправдываться, само собой, лишнее. Чем хуже Амин обо мне думает, тем значительней расстояние, разделяющее нас.

Я ухожу, не оглядываясь, чтобы не рвать себе сердце. Хотя, к чему мелочиться, оно уже безнадёжно разбито. Это был самые короткие и самые яркие отношения, с самым лучшим парнем, который впредь станет считать меня законченной идиоткой.

Отписываюсь Лебедеву, что уложилась в отведённые им два часа, потом уже дома, закрывшись в своей спальне, звоню маме, стараясь не дрожать голосом.

Она взахлёб то смеясь, то плача, пересказывает мне нечто похожее на абсурд. Не знала бы подробностей, сказала, что их дурят мошенники, но Лебедев не гнушается воздействовать сначала кнутом, потом сглаживая впечатление вкусным пряником.