Книга Вера для пришельца, страница 62 – Эмори Мур

Вера прошла в свою комнату, закрыла дверь и рухнула на ложе. Слёзы душили её, но она не плакала. Вера просто лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри всё рушится. Любовь, доверие, надежда — всё, что она строила так долго, рассыпалось в прах за один разговор.

Знак на руке пульсировал. Она смотрела на фиолетовую ниточку и ненавидела её. Ненавидела себя за то, что не может разорвать эту связь. Ненавидела его за то, что он сделал. Ненавидела весь мир за то, что он такой жестокий.

— Почему? — прошептала она в темноту. — Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты заставил меня полюбить тебя?

* * *

Утром пришла Надя.

— Вера? — она постучала и вошла, не дожидаясь ответа. — Ты вчера вечером пришла? Я слышала шаги...

Надя замерла, увидев Веру. Та лежала на ложе, бледная, с красными глазами, с тёмными кругами под глазами, и смотрела в одну точку. Она выглядела так, будто не спала несколько дней — не ела, не пила, не жила.

— Что случилось? — спросила Надя, с трудом опускаясь рядом на ложе. Её огромный живот мешал двигаться, но сейчас она словно забыла про это.

— Ничего.

— Вера, ты вся дрожишь. И выглядишь так, будто... будто ты увидела смерть.

— Я увидела правду, — прошептала Вера.

— Какую правду?

Вера повернула голову, посмотрела на подругу. Надя была огромной — живот выпирал, лицо округлилось, но глаза были такими же ясными, как всегда. В них была любовь. Забота. Беспокойство.

— Ты не поверишь, — сказала Вера.

— Рассказывай.

Вера хотела рассказать. Хотела выплеснуть всё — про портал, про женщин, про то, что Кейрос — чудовище, про то, что он убил свой народ, про то, что он обманывал её всё это время. Но слова застряли в горле. Она не могла говорить. Не могла думать. Не могла чувствовать.

— Не могу, — выдохнула она. — Прости. Не могу.

Надя посмотрела на неё долгим взглядом, потом взяла за руку. Её пальцы были тёплыми, живыми, настоящими.

— Когда сможешь — я здесь, — сказала она. — А пока... поешь. Хотя бы немного.

— Не хочу.

— Надо.

Надя встала, вышла и через несколько минут вернулась с тарелкой фруктов. Она поставила её на столик рядом с ложем, а затем села рядом.

— Ешь, — приказала она. — Я не уйду, пока не съешь.

Вера посмотрела на фрукты. Они были яркими, сочными, аппетитными. Но для неё казались серыми, как всё вокруг.

Она взяла фрукт, откусила. Вкуса не было.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Надя улыбнулась, погладила её по голове.

— Я всегда буду рядом. Помни об этом.

* * *

Дни тянулись медленно. Вера не выходила из комнаты. Она лежала, смотрела в потолок, считала пульсации знака. Он пульсировал всё слабее, но не исчезал.

Она не ела. Люба приносила еду, ставила на столик, а потом убирала нетронутой. Вера не спала — глаза были открыты, но взгляд отсутствовал. Она даже не разговаривала — только кивала или качала головой.

Надя заходила каждый день. Сидела рядом, иногда молча, иногда рассказывала о Лире, о подготовке к родам, о планах на будущее. Вера слушала вполуха, но Надя всё равно говорила — знала, что ей нужно слышать живой голос.

— Знаешь, — сказала она на третий день, — я думаю, что все мы имеем право на ошибку. Главное — не совершать одну и ту же дважды.

— Ты о чём? — спросила Вера.

— О том, что если человек раскаивается — может, стоит дать ему шанс?