Книга Надежда для пришельца, страница 38 – Эмори Мур

— Иди. Я справлюсь.

Айко ушёл. Медленно, неохотно, оглядываясь через каждый шаг.

Морвуд наконец повернулся.

Он был чёрным. Не тёмно-серым, не фиолетовым — именно чёрным, как сама тьма. И по этой черноте разбегались белые прожилки, похожие на трещины в камне или на молнии в ночном небе. Глаза его были пустыми — абсолютно белыми, без зрачков, без радужки.

— Подойди, — сказал он.

Голос звучал не как у других ауришей — не в голове, а снаружи, от чего было еще страшнее.

Надя шагнула в круг чёрных камней. Туман обвил её ноги, холодный, липкий, противный.

— Ты прошла круг эмоций, — сказал Морвуд. — Ты выдержала гнев Корвуса. Но страх — это другое.

— Я знаю, что такое страх, — твёрдо сказала Надя. — Я боялась всю жизнь.

— Ты боялась земных вещей, — перебил Морвуд. — Потерять работу, остаться одной, состариться в нищете. Это не страх. Это тревога. Слабая, бытовая, жалкая.

Он шагнул к ней. Ближе. Ещё ближе.

— Я покажу тебе настоящий страх.

Он коснулся её виска кончиком пальца.

И мир исчез.

Надя стояла посреди бесконечной пустоты. Ни звуков. Ни запахов. Ни ветра. Только она и тьма.

— Где я? — спросила Надя, но голос не прозвучал.

— Внутри себя, — ответил голос Морвуда. — В самом тёмном углу.

Тьма начала сгущаться. Из неё проступили очертания — знакомые, родные, страшные.

Мама.

Она лежала на больничной койке, бледная, худая, с трубками в носу. Глаза её были открыты, но смотрели в никуда. Эта картина была нереальной. Надина мама умерла от того, что отрвалася тромб. Это было резко, внезапно – Надя не была готова к ее смерти. Никто никогда не готов. Но когда видишь человека больным – неосознанно готовишься к тому, что с ним может произойти.

Тем не менее ощущалось все более чем реально. Сердце Нади сжалось до боли.

— Мама! — Надя рванулась к ней, но руки прошли сквозь тело.

— Она не слышит тебя, — сказал Морвуд. — Она мёртва. Помнишь? Ты не успела попрощаться.

Надя вспомнила.

Тот звонок посреди ночи. Тот равнодушный голос в трубке: «Ваша мама скончалась в 3:15». Те похороны, где она стояла как каменная, потому что внутри была пустота.

— Нет, — прошептала она. — Не надо.

Но видение сменилось.

Она стояла на пороге своей квартиры. Внутри горел свет, слышались голоса. Она толкнула дверь — и увидела их.

Первый парень Нади и ее подруга. Они целовались. Его рука, задрав платье, терла ей между ног. Надя даже сумела рассмотреть, какими влажными стали его пальцы от ее возбуждения.

— Он выбрал её, — прошелестел голос Морвуда. — А тебя даже не удосужился об этом оповестить.

— Это не моя вина!

— А чья?

Видение сменилось снова.

Она увидела Айко.

Он стоял на коленях, а перед ним возвышалась чёрная фигура с красными прожилками — Кровавый. Его рука лежала на голове Айко, и розовая кожа любимого бледнела, серела, становилась прозрачной.

— Нет! — закричала Надя. — Отпусти его!

— Он умрёт, — равнодушно сказал Морвуд. — Ты не успеешь. Ты слишком слабая. Ты не воин. Ты просто испуганная девочка, которую выдернули из её никчёмной жизни.

— Заткнись!

— Кровавый выпьет его досуха. А потом придёт за тобой. И за твоими подругами. Вы все умрёте. А он будет смотреть.

Айко поднял глаза. В них не было розового света — только серая пустота.

— Надя... — прошептал он. — Почему ты не спасла меня?