Книга Его заложница, страница 102 – Наталья Шагаева

— Знакомься, — говорит мне Арон. — Это зайка Лера.

Не узнаю своего мужчину. С ребёнком на руках он кардинально меняется. Мягкий, аккуратный, глаза горят теплом. Вытирает девочке испачканные пальчики салфеткой, а та льнет к нему, не слезая с рук. И этот мужчина мне будет рассказывать, что ему противопоказаны дети?!

Никогда не поверю, что в моменты срывов и агрессии он способен причинить вред близким. Семья, дети, любовь – и есть его панацея. Оглядывается на меня, улыбается, а я кусаю губы, понимая, что все смотрят на нас.

— Итак, позвольте мне начать, — Мирон встанет и поднимает бокал.

— Наша семья проживает не лучшие времена. Отца уже нет, мать в клинике, и прогнозы неутешительные, — сглатывает, воцаряется тишина, но всего на несколько секунд. — Но жизнь продолжается, и семья Вертинских пополняется, растёт и крепнет. Наши дети – наше продолжение и сила. Не знаю, как вы, а мы с Миланой не собираемся останавливаться и работаем над дочерью.

— Мирон, — усмехается Милана, краснея.

— Не перебивай меня, женщина, — грозно произносит, но в шутливой форме. — Так вот, сегодня мы рады приветствовать в нашей семье Александру. Это теперь твой дом, и мы все рады, что ты здесь, — неожиданно, но приятно. Отец отзывался о Мироне, как о самом гадком и алчном человеке. — Ты сильная и смелая, раз согласилась связать свою жизнь с таким сложным человеком, как Арон. Достойно уважения.

— Так, хватит заигрывать с моей женщиной, — обрывает его Арон. — Выпьем.

Я чувствую себя неоднозначно. Приятно, что все меня принимают, несмотря на то, что я Павлова. В глубине души немного ноет из-за того, что здесь нет моих близких. И это очень сложный и почти нерешаемый вопрос. Но я никогда не пожалею, что связала свою жизнь с Ароном Вертинским.

Арон

— Милана, ты уверена, что Александра поехала в клинику?

— Да, уверена, — смешно ей, а вот мне не смешно. Моей жены нет уже около двух часов, и трубку она берет. — Да успокойся ты. Она писала мне пять минут назад. Скоро будет. На, выпей, — ставит на стойку большую чашку чая.

— Что она написала? — нервничаю, вынимаю из кармана таблетки и выпиваю одну. Ненавижу эти пилюли, но они глушат моего зверя, кажется, он почти задохнулся от них. Хотя не совсем…

Не все так просто.

Я работаю с психиатром и контролирую себя. Оказалось, что дело не только в моей шизе, а еще и в преизбытке одного из гормонов, который вызывает агрессию, кошмары и панические атаки. Да, я прошел ради моей женщины и нашего будущего полное обследование. Да, я лечусь и пью эти гребаные таблетки, от которых меня периодически клонит в сон, тоже ради нее. Да я сдохнуть готов ради нее.

— То, что она написала, тебе знать нельзя, — хитро заявляет Милана и подмигивает Алиске.

— Вот вы мне скажите, зачем скрывать от отца пол ребёнка? Что за бред?

Моя кошечка на пятом месяце беременности. Нет, мы не планировали… Точнее, я не планировал. Кошка поставила меня перед фактом. Вот такая шоковая терапия. Хочешь не хочешь, а ребенок уже есть. Наш ребенок. Меня встряхнуло тогда. Понадобилась, наверное, неделя на осознание того, что я стану отцом. На хрен мне врачи? Кошка – мой главный терапевт, ее методы мотивируют гораздо сильнее, чем сеансы у психиатра.

— Это традиция такая. Праздник «Гендер-пати» называется, — выдает Алиса.