Книга Его заложница, страница 41 – Наталья Шагаева

— Фобия?

— Да-а-а-а-а, — опять хнычет, цепляясь за мои плечи. А у меня тело сводит от ее неожиданной близости и открытости. В моменты страха мы все уязвимы и как никогда честны.

— Ладно, — с усилием отрываюсь ее от себя, ловлю паука, просто сжимая его в ладони. Кошка взвизгивает и убегает в гостиную. Трусиха. Выкидываю паука на двор и захожу обратно.

— Ты его убил? — настороженно спрашивает.

— Нет, просто выкинул.

— М-да, — ухмыляется, хитро щурясь. — Ты запросто похищаешь людей, но не можешь убить паука, — копирует меня и вновь идет на кухню.

— Вот такой вот парадокс, кошка, — тихо произношу я и сажусь на диван.

Стол пришлось принести в жертву моему зверю, поэтому обедаем мы, сидя на диване и держа тарелки в руках. Александра вкусно готовит, я уже ее похвалил и поблагодарил. Хорошая еда, правильная. Из рук женщины с теплой энергетикой. Я чувствую ее. Не знаю, откуда это у меня, но, сколько себя помню, я как волчара чую самок по запаху. Какими бы изысканными духами ни надушилась женщина, если она шлюха – я это чувствую. Алчность пахнет приторно сладко, до тошноты, забивает глотку. От хороших девочек пахнет маняще, тепло, особенный аромат женщины. Но запах Александры – это что-то дурманящее. И ее еда тоже. Я, словно прикормленный ручной хищник, ем ее рагу из простых продуктов и наслаждаюсь. Даже если еда отравлена, я готов умереть от рук этой женщины.

Александра на удивление тихая, спокойная и послушная. Даже страшно, по-любому что-то накручивает в своей прелестной голове. Страшно за нее. Не уймется же и что-нибудь выкинет. А может, и правда напугалась? Слабо верится, но возможно.

Сама убирает тарелки, моет их, заваривает чай и подает мне. Прям умница-красавица. Наблюдаю за ней, не сводя глаз. Ну и что ты опять задумала? Девочка пьет чай, сидя в кресле, и бегает глазами по комнате, рассматривая детали.

— А зачем здесь висит оружие? — указывает на ружье на стене. Усмехаюсь. Если женщина хочет поговорить, не смею ей в этом отказать. — Охотник?

— Нет, — качаю головой. — Не убиваю животных. Я коллекционирую оружие. Это ружье «Спрингфилд» тысяча восемьсот пятьдесят девятого года.

— Ого, хорошо сохранилось. Наверное, дорогое? — на лице поддельное удивление, ей совершенно не интересно, что это за оружие и сколько ему лет. Кошка бездарная актриса, но я подыгрываю ее пьесе. Мне азартно. Хочу просчитать ее ходы.

— Дорогое, но его ценность не в деньгах. Даже не думай, оно не стреляет. Больше для декораций.

— А у тебя большая коллекция? Много оружия? — кусает пухлые губки, а я хочу сам снова искусать эти упрямые губы. В принципе я никогда не был ванильным и любил секс пожестче, зверь просто ожесточил меня, отключив чувство жалости.

— Достаточно.

— И где ты его хранишь?

— Да ты не кошка, ты лиса, — усмехаюсь. Забавно. Поменяла тактику, решила поиграть в хорошую девочку, усыпив мою бдительность. Ну как я могу прервать твою игру, Александра? Я доигрываю до конца. И выигрываю.

— И у тебя есть разрешение на огнестрельное оружие?

— Есть. Но не на все, — отставляю чашку на подоконнике. Я прям читаю в ее глазах вопрос: как такому психу разрешили носить оружие? — Я умею мастерски притворяться нормальным человеком, — отвечаю на ее немой вопрос. Вынимаю из кармана зажигалку и по привычке играю ей, щелкая крышкой.