Книга Его заложница, страница 45 – Наталья Шагаева

Арон

Ловлю себя на мысли, что очень давно вот так не ласкал женщин. Вылизывать шлюх – противно, их работа – не получать удовольствие, а удовлетворять меня. А кошку хочется. На каких-то инстинктах тянет стереть из ее памяти вчерашнюю ночь и подарить другие эмоции.

Прохожусь языком по уже влажным складочкам, втягиваю их, кайфуя от того, как ее ножки дрожат в моих руках. Такая отзывчивая. Раздвигаю языком нижние губки и облизываю ее, горячую. Терпкая, возбужденная и сейчас полностью в моей власти. Аккуратно прохожусь кончиком языка по клитору и рычу, когда девочка протяжно стонет в голос, больно сжимая мои волосы.

Отстраняюсь, дую на пульсирующую вершинку, поднимаю глаза на девочку, и меня подбрасывает от ее поплывшего взгляда. Обычно женщины предпочитают закрывать глаза, а кошка внимательно наблюдает за тем, как я ее ласкаю. Такая пьяная, плывёт, кусает губы, постанывает от нетерпения. Это подарок, а не девочка. Не сжимается, не пытается спрятать эмоции, открытая и такая же голодная, как я. А я дико голоден. Мне бы не сожрать ее.

Всасываю пульсирующую вершинку и не отпускаю. Кошка выгибается, начиная извиваться, и уже откровенно громко стонет. Кайф. Можно кончить только от ее пронзительных стонов. Ненавижу женскую скованность, комплексы и ужимки, когда сдерживаются и все время думают, как выглядят, пытаясь что-то изобразить. А девочка ничего не изображает, она открыта.

Идеальная.

Заводит.

Отпускаю клитор, обвожу его языком и вновь сильно всасываю. Кошка больно тянет меня за волосы и пытается сжать ноги.

Да, сладкая, это такая пытка.

Я хочу твои чистые, настоящие эмоции.

— Саша-а-а, — хрипло рычу и с силой удерживаю её ноги. — Не смей мне мешать!

— Я так не могуууу, — хнычет и хватает ртом воздух.

— Можешь! — облизываю сладкую вершинку, чувствуя, как дрожат ее ножки. Мне кажется, я сам больше не могу. Член каменный, болезненно пульсирует, упираясь в ширинку. Хочу в эту девочку. Немедленно, иначе сдохну. Кажется, если она посмеет меня тормознуть – возьму силой. Теряю адекватность вместе с осторожностью и нежностью. Хочется грубо, жёстко и никак иначе. Тело рвется, содрогаясь от горячих, адских волн возбуждения.

Но эту партию нужно доиграть. Девочка должна быть очень мокрая и невменяемая, когда я окажусь в ней. Вхожу двумя пальцами подушечками вверх, поглаживаю стеночки влагалища, ощущая, как они вибрируют и сжимаются на каждый удар моего языка по клитору.

— О боже! — выкрикивает девочка и содрогается.

— Нет, бог здесь ни при чём, — ухмыляюсь, нажимая на самые чувствительные точки внутри ее горячего лона. — Скажи: Арон!

Хочу слышать свое имя ее голосом. Я так много от нее хочу, что, кажется, вряд ли удовлетворюсь за один раз.

— Скажи! — настаиваю и прикусываю клитор.

— Арон! — постанывает. Ну все, пиз*ц тебе, кошка. Я заставлю тебя кричать мое имя. Мне дико нравится, как ты это делаешь. По спине скатывается пот, член рвётся наружу. Эта дикая кошечка, как самый сладкий яд. Отравляет, меняя сознание. Не могу больше терпеть, иначе разорвёт. Ласкаю клитор языком и нежно, сдерживая себя, трахаю ее пальцами. Быстрее, интенсивнее, пока кошка не выгибается, замирая в немом крике. А потом содрогается, уже скуля, пока я продлеваю ее экстаз.

Красиво.