Книга Его заложница, страница 68 – Наталья Шагаева

— Я люблю тебя, — выдыхает он. — Давай поговорим и выясним, что я делаю не так. Саша…

— Началось… — обрываю его. — Даже не хочу слушать. Я все сказала! — начинаю раздражаться. — Нет ничего хуже, чем унижающийся мужчина, — поднимаюсь с места, пытаясь уйти.

— Стой, — подрывается за мной и хватает за больную руку. Неосторожно дергает, вызывая вспышку боли.

— Ай! — зажмуриваюсь, пытаясь перетерпеть.

— Прости, — тут же отпускает. — Сашенька, прости, пожалуйста, — начинает мямлить.

— Все, прекрати. Дай мне уйти.

— Выслушай меня, — умоляюще просит он. Мотаю головой. Не хочу.

— Нет, я понял, что наши отношения обречены. Просто выслушай, как друга. Пожалуйста, — он кажется мне таким жалким. Отвратительно. Мужчину нельзя жалеть. Его можно любить и поддерживать. А жалость – это уже что-то неправильное к настоящему мужчине.

— Хорошо, — выдыхаю и сажусь на место. — Только не трогай меня.

Арон

Не считая меня и Мирона, только три человека знали, где я держу девочку. Только три самых надежных (как я полагал) готовили со мной эту операцию. Два из них стоят предо мной в кабинете. Геныч и Дух.

Серёги больше с нами нет…

Он выбыл из игры…

Я сижу в кресле и по очереди заглядываю каждому в глаза. Хочется понять, кто та падла, сдавшая нас Барону. Не хочу верить в то, что это Геныч. В голове не укладывается. Я знаю его с академии, мы с ним многое прошли. Не хочется верить, что это Дух. Парень молодой, но преданный, обязанный мне. Я оплатил его отцу дорогостоящую операцию и реабилитацию в Израиле. Я вытащил его самого из долговой ямы у братвы. Не думаю, что заслужил нож в спину. Не похож он на шакала.

— Арон, — начинает Геныч, не выдерживает моего давящего молчания.

— Тихо, — обрываю его я. Встаю из-за стола и подхожу ближе. — У меня только один вопрос. Кто? — вполне спокойно спрашиваю я.

Молчат.

Подхожу вплотную к Духу, заглядываю в глаза, сканирую. Напрягается. На виске нервно пульсирует жилка. Но это ничего не значит. Или мне так хочется думать.

Перехожу к Генычу, тоже смотрю в глаза. Он сильнее и устойчивее. Никакой реакции. Спокоен.

Отхожу, опираюсь бёдрами на стол, прикуриваю сигарету, затягиваюсь и вопросительно выгибаю брови.

— Арон, конечно, я точно не уверен, но…

— Без всяких «но». Я хочу услышать четкий ответ. Кто?! — иду к двери и запираю ее.

— Арон, неужели ты думаешь, что мы способны… — меня раздражает его баритон. Геныч говорит слишком много, но не то, что я хочу слышать. Обрываю его речь, вынимая пистолет. Наставляю ствол на парней.

— Если никто не сознаётся прямо сейчас, включу «детектор лжи».

Наставляю ствол на ногу Духа, на что тот дергается назад. Они знают, что такое мой «детектор лжи». Я отстреливаю конечности по очереди, пока человек не начинает говорить правду. Всегда действует, лучше любой техники.

Через боль познается истина.

— Арон, — Геныч закрывает парнишку собой. Всегда уважал этого мужика именно за это. За своих стоит горой и подставляется сам. — Выслушай меня.

Склоняю голову, всматриваясь в глаза Геныча. Ладно. Шансов никому не даю. Но, сука, хочу ему верить. Опускаю ствол.

— У тебя минута, — затягиваюсь. — Давай вещай, пока я способен держать себя в руках. Геныч посматривает на мои разбитые руки, он в курсе, каким неуправляемым зверем я могу быть.