Книга Его заложница, страница 91 – Наталья Шагаева

— Мне бы твою уверенность…

— Ты не хочешь бороться за нас? — так растерянно спрашивает она. И я не могу ответить нет. Потому что готов сделать для нее все. Мы зависаем в поисках ответов в глазах друг друга. А какие к черту слова?! Зарываюсь в ее волосы, дергаю на себя и целую. Долго, страстно, дико, лишая нас дыхания. Пытаюсь вложить в этот поцелуй всю свою боль по этой женщине. Стонем друг другу в губы, потому что это невыносимо глубоко и пронзительно, в самое сердце, на пораженье.

— Обещай мне… — шепчу ей и, как одержимый, покрываю поцелуями ее скулы, шею. — Обещай, что если ты не выдержишь, то уйдешь, а не будешь терпеть.

— Нет, я не уйду, — упрямо мотает головой.

— Дурочка моя. Девочка моя любимая, — горько усмехаюсь.

Нет сил ей сопротивляться. Эгоистично хочется начать жить заново. Хочется поверить ей и надеяться, что у нас получится. Нужно будет стать овощем, чтобы быть с ней, – стану. Все что угодно, моя кошечка. Она утыкается мне в шею, дышит, прижимаясь так сильно, будто боится, что меня не станет, и так тепло становится. Поднимаю ее на ноги и беру за бедра.

— Запрыгивай, кошка.

Обхватывает мою шею и улыбается, немного усталая, но такая красивая. Моя. Наверное, я мало знал Надю и не смог уловить в ней суицидальные настроения. А с кошкой мы словно одно целое, проникли друг в друга настолько, что с мясом не отдерёшь. Заношу девочку домой в спальню и укладываю себе на грудь.

— Поспи, — шепчет она мне, поглаживая грудь. Да какой тут сон… Я теперь боюсь спать рядом с ней.

— Ты тоже. Поспи на мне, — веду по позвоночнику, поглаживаю.

Самое удивительное, что после ночных провалов в ад мне всегда нужно было выплеснуть негатив в агрессию, жесткий секс, алкоголь, а сейчас я абсолютно спокоен, словно эта девочка приручила моего зверя, и он лежит смирно, поджав уши, млея от ее ласки и тепла. Чем черт не шутит, может, у нас и получится. Мне хорошо. На минуту чувствую себя почти нормальным…

Саша засыпает, а я улавливаю каждый ее вдох, втягиваю запах, прикрываю глаза, но не сплю, просто ловлю момент, кайфуя от нашей близости.

* * *

— Если я тебя отпущу, Павлов сделает все, чтобы ты не вернулась, — сижу на кровати, наблюдая, как Саша собирается, застегивая блузку и заправляя ее в брюки.

— Я не могу вот так просто пропасть без объяснений, — расчесывает волосы возле зеркала, закалывая заколкой. А мне хочется содрать с нее эту заколку, как и одежду, и затрахать до потери сознания. Нехорошее предчувствие. Гложет… Так просто Сашу не отпустят.

— Я отвезу тебя к себе, там Мирон создал крепость, обложившись охраной, оттуда позвонишь домой и всё объяснишь. Нет, лучше я объясню, — смотрю, как кошка красит губы розовой помадой, и хочу ее стереть одним грубым мазком.

— Нет. Я должна увидеться с мамой, бабушкой и все объяснить. Я не могу вот так просто уйти из дома, не посмотрев им в глаза. Понимаешь? — смотрит на меня через зеркало.

— Понимаю… Но Павлов тебя не отпустит, — это уже не предположение, это утверждение. Я бы, наверное, запер свою дочь или увез бы куда подальше, но ни за что не отдал бы врагу. Так и будет.

— А я сбегу, — улыбается.

— Как плохо ты знаешь своего отца… — выдыхаю, поднимаюсь на ноги, надеваю футболку, часы и подхожу в Саше, продолжая смотреть на кошку через зеркало.