Книга Фиктивная жена, страница 30 – Наталья Шагаева

Боже, какой бред он несет. Но я с ужасом понимаю, что в его голове все выглядит именно так. Он считал меня своей девушкой, я много ему дозволяла. Я позволяла ему думать, что между нами может быть что-то большее, чем дружба. Да, я сама так думала, поскольку даже не подозревала, что может быть по-другому. А теперь я вышла замуж за его брата, по расчёту и ради денег. И сейчас в пьяной голове Платона, когда он полностью открыт и уязвим, это выглядит мерзко и алчно. Ему кажется, что я предаю его… И он выплескивает всю свою боль на меня, пытаясь больнее ударить. Я дура, которая ничего не знает про отношения…

В голове шумит, боль сжимает в тиски, и головокружение усиливается. Всхлипываю, когда понимаю, что Платона оттягивают одним сильным рывком.

— Не трогай ее! — и если голос Платона полон агрессии, то Мирон холодно понижает тон. Его голос раскатывается по холлу гневным эхом. Он легко отшвыривает от меня младшего брата. Платон пошатывается и падает на пол. Мирон идет на него, нависая. — Ты что, сучонок… — Мирон не кричит как Платон, но говорит так, что содрогаюсь даже я.

— А вот и наш счастливый жених, — пьяно, заплетающимся языком говорит Платон, пытаясь подняться. — И ведь ты обещал мне ее не трогать? Что ты там говорил? Никогда не позаришься на девушку брата? Что тебя не заводят серые мышки?! — выговаривает ему Платон, поднимаясь и шатаясь, хватает брата за грудки. Мирон как скала, непоколебим. Спина ровная, напряженная, Мирон смотрит брату в глаза и с холодной маской на лице выслушивает его. — Так какого же ты лапал ее всю свадьбу?! Не ожидал от тебя, Мир, — с разочарованием произносит он. В дверях стоит Арон, облокотившись на косяк, просто наблюдает, сложив руки на груди. Хочу уйти в комнату, но меня шатает, слабость такая, что не могу сделать и шага, дышать нечем, и я глотаю воздух, хватаясь за перила. — И она тоже хороша, потекла от тебя как последняя шл… — не договаривает, поскольку Мирон резко выворачивается, отрывая руки брата, и бьет ему боковым ударом в челюсть. Вскрикиваю, прикрывая рот рукой. Платон вновь летит на пол, из его губы брызжет кровь. Перевожу перепуганный взгляд на Арона, а тот даже не двигается с места.

— Язык свой прикуси, щенок! — выплевывает Мирон. Платон садится, сплевывает кровь на пол и начинает смеяться.

— Все понятно, — ухмыляется. — Не ожидал, брат! Не находишь, несправедливо, — он вновь поднимается на ноги.

— Иди проспись, завтра поговорим, — уже устало проговаривает Мирон.

— По всем понятиям это я тебе должен морду бить, — Платон замахивается, шатаясь, Мирон уворачивается и ловит его кулак рукой, скручивая.

— Успокойся, сказал!

— Прекратите! — выкрикиваю из последних сил и начинаю оседать. Куда делся весь воздух? Меня кидает то в жар, то в холод, и я сползаю по перилам на лестницу.

— Да мать вашу! — срывается Арон и подлетает ко мне. Он присаживается рядом и заглядывает в глаза. — Смотри на меня, — требует. Моргаю, фокусируя взгляд. — Дыши глубоко, — голос у Арона командный, хочешь не хочешь, а начинаешь дышать глубже, и становится немного легче, но голова все равно кружится.

— Отойди, — подходит Мирон, отодвигая брата. — Иди умой и успокой этого щенка, — четко и холодно распоряжается он.

— Вот так всегда, — ухмыляется мне Арон. — Они косячат, а я разгребаю.