Книга Фиктивная жена, страница 64 – Наталья Шагаева

Моргаю, пытаясь сообразить, что происходит. Закрываю глаза, и в памяти возникает картинка, как я тянусь к губам Мирона, он дергается, хрипло выдыхает и застывает. А потом кровь и его очень бледное, измученное лицо.

Мирон!

Резко сажусь, и в глазах темнеет от стремительного прилива крови.

— Тихо, — слышу немного грубоватый низкий голос Арона. Фокусирую взгляд и вижу его в кресле напротив, пьющего кофе. На вид он очень усталый, словно измучен. Лицо заросшее, глаза красные. Смотрит на меня исподлобья и глубоко дышит. А я с ужасом понимаю, что уже ночь.

— Что с Мироном?!

— Он в реанимации, — хрипло сообщает Арон.

Милана

Реанимация – очень страшное слово. И меня вновь накрывает паническим страхом.

— Как в реанимации? Почему в реанимации?! — хриплю я.

— Тихо, не кричи, и так голова раскалывается, — Арон устало потирает виски и прикрывает глаза. — Операция прошла нормально. Во-первых, все после таких операций лежат в реанимации. Во-вторых, Мирон потерял много крови, — спокойно поясняет он.

— Да, было столько крови, — сглатываю и обнимаю себя руками. Становится очень холодно. — Можно мне к нему? — Арон отрицательно качает головой. — Ну, пожалуйста, — вдруг накатывает такая горечь, и глаза щиплет от подступающих слез. — Мне надо его увидеть, мне нужно его почувствовать, — молю я Арона.

Мне действительно вдруг стало жизненно необходимо увидеть мужа. Не хочу плакать при Ароне, но проклятые слезы сами собой катятся из глаз. Трясти начинает от холода, хочется не просто плакать, а рыдать навзрыд, чтобы хоть немного отпустило. Так страшно, что Мирона не станет. Жутко, словно без него закончится и моя жизнь.

— Ну, пожалуйста… — всхлипываю я.

Арон пересаживается ко мне, снимает с себя плотную черную толстовку с капюшоном и надевает ее на меня, а я лишь послушно поддаюсь. Становится теплее, от толстовки пахнет кофе. Арон обхватывает меня за плечи и прижимает к себе, немного покачивая, успокаивая, а я, дура, начинаю рыдать ещё больше.

— Правда, так переживаешь за моего брата?

— Да, — киваю головой.

— Так вы совсем мало ещё знаете друг друга. Может, он не тот человек, из-за которого стоит так убиваться? — усмехается Арон.

— Нет, — мотаю головой. — Он самый лучший. Он мой муж. Он… — хватаю ртом воздух.

— Ну все-все, верю, — Арон сжимает мои плечи. — Не плачь, принцесса. Он вернётся к нам, просто обязан, когда у него здесь душа. Я бы вернулся. Такую девочку нужно долюбить.

Заглядываю в его глаза, и вновь хочется рыдать. У него такие черные глаза, как у Мирона. Почти одинаковая бездна.

— Кто это сделал? И зачем? — спрашиваю я, пытаясь дышать ровно.

— Я ещё не знаю. Не знаю… — очень холодно отвечает Арон. — Но, поверь, я выясню, кто это, — с яростью сквозь зубы проговаривает он.

— Если бы не ребята из охраны… они так быстро сработали.

— Это давно четко отработанный манёвр. Были покушения и на отца, и на Мирона.

— Зачем? Кому это надо?

— Ох, принцесса. Где крутятся большие деньги, возможности и власть, всегда кружит много стервятников. Я навскидку могу назвать тройку имён, кому выгодна смерть Вертинского до вступления в силу завещания. Не вникай, принцесса. Все будет хорошо.

Я почти не плачу, и мне уже не холодно. Арон словно имеет дар убеждения, его голос успокаивает. Ему безоговорочно веришь. Он такой же сильный и большой, как Мирон.