Книга Без прелюдий, страница 16 – Наталья Шагаева

Позволяю ему себя поцеловать, даже не дергаюсь. И меня действительно впечатляет. Сто лет не целовалась. За долгие годы в браке наши поцелуи сошли на нет. Сначала вы делаете это без языков, потом просто чмокаете друг друга в губы, потом поцелуи ограничиваются приветствиями при встрече, потом только в щёчку и то в праздник. А потом и это улетучиваются, как ненужный элемент. И самое удивительное, что я даже не испытывала потребности в этих поцелуях. А сейчас понимаю, что зря, это не просто приятно, а вызывает восторг и возбуждает похлеще предварительных ласк. Особенно когда мужчина зол и делает это с какой-то животной потребностью наказать мой рот.

И вот, когда Барин входит во вкус, сжимая мою талию, я с удовольствием клацаю зубами, кусая его за нижнюю губу. Видит бог, я не кровожадная, но на злости выходит так, что прикусываю мужскую губу в кровь.

Пока опешивший Костик резко отпускает мои губы, убивая меня стальным взглядом и слизывая кровь с губы, я понимаю, что уйти безнаказанной у меня есть только один вариант.

Резко бью этого гада коленом в пах.

— Сука… — рычит Костик, отстраняясь от меня. И пока он в ауте, резко выскакиваю из комнаты и несусь на выход.

Выскакиваю на улицу и истерично смеюсь на адреналине.

Только сейчас замечаю, что забыла пальто в «Аристократе».

Возвращаться — не вариант.

Да и черт с ним, с этим пальто.

Люба уже закрыла пекарню. А я зимой на улице в одном платье.

Снова смеюсь, но это уже нервное.

Замечаю на стоянке такси, которое высаживает людей, и несусь туда.

Ныряю в машину, не спрашивая разрешения.

— Калинина, девятнадцать!

— Девушка, у нас заказы только через приложение или оператора.

— Вы поезжайте, а я сейчас забью заказ в приложении, — выпаливаю, пытаясь отдышаться и оглядываясь на ресторан. Но Барин за мной, слава богу, не гонится. Таксист соглашается и везет меня домой. Оплачиваю поездку через то же приложение, совсем забывая очень важный момент… Но о нем я вспомню позже.

Замерзнуть не успеваю, таксист тормозит прямо возле подъезда, Дашка быстро открывает подъездную дверь, а живём мы на втором этаже.

Я еще не отошла от «свидания» с гадом Костиком, побега после того, как пустила ему кровь и отбила желание сделать меня любовницей, как ловлю новое неприятное ощущение.

В прихожей стоят мужские ботинки и весит знакомая куртка, которая принадлежат моему бывшему благоверному.

Какого черта его-то принесло на ночь глядя?

Я сейчас совсем не в настроении.

Закрываю дверь, прохожу в гостиную, которая у нас совмещена с кухней, и наблюдаю семейную картину. Дочь заваривает чай, а Евгений сидит за стойкой на высоком стуле и что-то ей вешает.

Дашка поднимает на меня глаза. Я выразительно приподнимаю брови, как бы спрашивая: «Какого фига здесь происходит?» Дашка пожимает плечами, тоже не в восторге от визита отца. Евгений разворачивается.

— Привет, — улыбается, словно рад меня видеть.

Головой, что ли, ударился?

— Зачем пришел? — недовольно спрашиваю я, проходя в зону кухни.

— Ну, я пойду уроки делать, — говорит Дашка и быстро смывается в свою комнату, оставляя нас наедине.

Не то чтобы Женя плохой отец. Он никогда не обижал дочь. Любил ее, баловал. Но её подростковые закидоны терпеть не мог. Когда с дочерью надо было уже говорить не как с ребёнком, он предпочитал запреты, категоричный тон и ультиматумы. А последнее время так вообще всё чаще раздражался на ее заявления и тупо орал на ребёнка. И вот хорошее отношение в детстве Даша не запомнила, а его психи — да. Поэтому было смешно, когда при разводе Евгений очень удивился тому, что дочь не хочет жить с ним в большом доме, а хочет с матерью, на съёмной квартире.