Книга Без прелюдий, страница 25 – Наталья Шагаева

— Мог бы передать ей лично в руки.

— Так она в школе, — снимает куртку, вешая ее и вальяжно садится за столик, словно на своей территории. — Я без сахара пью кофе, если ты помнишь, — напоминает он мне.

Закатываю глаза, делая бывшему супругу кофе.

— Тебе сладкую выпечку?

— А есть твой курник с грибами?

— Есть.

— Можно еще парочку с собой. Соскучился по твоей выпечке, — заявляет он.

А я вот совершенно не скучаю по его закидонам. Наоборот, этот мужчина стал меня раздражать еще больше. Появилось какое-то стойкое отторжение.

— За ваши деньги можно, Евгений Сергеевич, — намекаю ему, что придётся расплатиться, и кормить его просто так я не собираюсь.

Подаю бывшему супругу кофе и курник. Очень хотелось еще плюнуть в этот кофе, но я каким-то чудом удержалась.

— Посиди со мной, — просит Евгений, прикасаясь к моей ладони. Одергиваю руку.

— Зачем?

— Поговорим.

— У нас нет тем для разговоров.

— У нас есть общая дочь, — раздраженно заявляет он.

— Ладно, — сажусь. Вздергиваю брови, смотря, как Евгений уминает мой курник. Соскучился он. Хочется напомнить ему, как отзывался о моей выпечке, когда мы были вместе. Что от нее меня разносит. Но я снова сдерживаюсь. Начать этот разговор — означает, что мне не все равно.

— Сколько Дарье нужно на репетиторов и карманные расходы в месяц?

— Так спросил бы у нее. Даша уже большая девочка. Деньги считать научилась.

— А я спрашиваю у тебя, как у матери.

— Окей. Репетитор в месяц стоит двадцать, на расходы ей хватит и десятки. Но мне кажется, ты заявлял, что это все входит в алименты.

— Ты теперь каждое мое слово будешь цитировать? — снова недоволен моими репликами. Что, в принципе, неудивительно. Евгений последние годы стал старше и намного токсичнее.

— Я одного не пойму, откуда эти перемены? Ты же каждую копейку делил.

— Я уже объяснял, что тоже был на нервах в тот момент. Мне вообще казалось, что если ты поймёшь, что теряешь, то откажешься от развода.

Не комментирую. Только цокаю, отворачиваясь к окну.

— А сейчас остыл. Просто хочу помочь, чтобы моя дочь не нуждалась.

— Так я не против, Женя. Помогай дочери. Но еще раз повторяю, она взрослая девочка. У неё есть своя карта и свои желания, договаривайся с ней.

— А тебе, я смотрю, вообще стало плевать на ребёнка. Даше всего пятнадцать, и, пока ты где-то пропадаешь, она предоставлена сама себе. Что не есть хорошо в ее возрасте, — высказывает он мне.

— Я на работе пропадаю! — тоже начинаю злиться.

— Позавчера тебя не было на работе. Где, позволь спросить, ты была? — ревностно спрашивает он, словно имеет право.

Ну сам нарвался.

— Я была с мужчиной. Имею право на личную жизнь. Так же, как и ты. Но меня не волнует твоя личная жизнь. А тебя почему-то да! — высказываю я.

— Меня не интересует, кто тебя трахает… — стискивает челюсть. — Меня интересует, чем занимается по ночам наша дочь, пока ты удовлетворяешь свои похотливые потребности.

Да господи ты боже мой!

Хочется дать этой сволочи по морде, но я сдерживаюсь, поскольку в пекарню входят клиенты.

Тяну время, обслуживая людей, заговариваю их, рассказывая про акции и то, что мы печем пироги на заказ, подсовываю рекламную листовку.

За это время Евгений успевает дожевать свой курник и допить кофе. Даже не собираюсь с ним больше общаться. Упаковываю ему курник с собой и готовлю счёт.