Книга Ловушка для горничной, страница 64 – Наталья Шагаева

— Ты либо целуй, либо отойди, пацан, — смеюсь я, скорее истерично, потому что паника возвращается, еще минуту – и никакого поцелуя не будет. Я сбегу.

— Иди сюда, — обхватывает мой затылок сильной рукой, впечатывая мои губы в свои. Прикрываю глаза, замираю, пытаясь довериться Андрею и расслабиться.

Если быть честной, в моей жизни не было поцелуев, даже насильных, моё чудовище не целовало меня. Я все знаю о сексе и ничего о поцелуях. Андрей тоже на мгновение замирает. Всхлипываю, приоткрывая губы, и его наглые горячие губы оживают.

Он целует меня сначала нежно и аккуратно, другой рукой вжимает в себя теснее. Ноги подкашиваются, но уже далеко не от страха. Это так горячо, остро и чувствительно. Даже не подозревала, что у меня настолько чувствительные губы.

Снова всхлипываю в какой-то прострации, и его горячий умелый язык вторгается мне в рот, лишая дыхания. Щетина царапает кожу, и это тоже приятно… Голова кружится, уплываю, начиная несмело ему отвечать. Я забываю обо всем, зачем мне надо было бояться и почему я не позволяла себя целовать, хочется большего, тело тянет с удвоенной силой, требуя прикосновений и ласки. Мамочки…

Андрей отпускает мои губы, но целовать не прекращает. Мягко тянет за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Горячие ожоги жадных поцелуев остаются на моих скулах, шее… Замирает, вжимая губы в мою кожу. Дышим тяжело. Если бы не его руки, я, наверное, сползла бы по его телу на пол.

— Ты ведьма, девочка моя, околдовала меня, одурманила. Садистка, — усмехается мне в шею. — Мне хочется большего, а нельзя… Это мучительно.

Ничего не отвечаю. Я и так много ему позволила, а большее пока пугает. Будет больно, и я все испорчу… Молчу, сжимая его плечи, не открывая глаза.

— Я выписал тебе выходной, — сообщает мне Андрей, водя губами по моей шее. — Собирайся, поехали в город.

— Куда? Зачем?

— Ты забыла, мы должны Дине поход в зоопарк, она ждет.

— О боже! Я же просила сказать, что не поеду. Почему ты не сказал?

— Потому что не захотел, — нагло усмехается, поднимает голову, заглядывая мне в глаза.

— Это нечестно, — растерянно отпускаю руки.

— Согласен, нечестно. Но в борьбе за любимую женщину все средства хороши.

Он сказал: «Любимую». Любимую. Я совершенно не понимаю, зачем это сказано. Возможно, для красоты. Но ответить ничего не могу. Это обезоруживает меня. Просто киваю, обхожу Андрея и иду к себе переодеваться.

Андрей

На Василисе опять что-то невообразимое и сексуальное. Лёгкий нежно-розовый комбинезон из струящейся ткани. Ничего пошлого и вульгарного, но сексуально. Для меня все, что связано с ней, сексуально. Ее волосы собраны в высокий хвост, а губы тронула матовая помада в цвет комбинезона. Моя красавица. Такую женщину нужно выгуливать, показывать всем, чтобы давились слюнями и понимали, что она моя. И одновременно прятать ее, чтобы, не дай бог, не украли.

Салон моей машины заполняет женский запах. Очень вкусный запах, голову кружит. Особенно после того, как позволила себя поцеловать. Это снова большой шаг, но мне опять мало. Отпустил ее только потому, что побоялся: опять сорвёт крышу, и остановиться не смогу.

Достаю с заднего сидения букет цветов. Декоративные белые и розовые розы. Молча опускаю букет ей на колени, завожу двигатель, выезжая на дорогу.