Книга Горничная для тирана, страница 23 – Наталья Шагаева

— В каком смысле?

Я уже отчаянно не понимаю, к чему ведёт этот разговор.

— Итак. Милая девочка Дарина. Куколка. Отличница, учится, не боится работы, маме помогает. Как она оказалась в этом доме?

Говорит обо мне в третьем лице. И главное, правильно говорит. Словно знает меня.

— Меня направило сюда агентство по подбору персонала.

— Как ты попала в это агентство, если не была в штате?

Это похоже на допрос.

— Да, не была. Тетка там работает, порекомендовала меня.

— Тоже случайно, как я полагаю? – снова иронично усмехается, словно издевается.

— Нет, не случайно. Мне нужны деньги на учебу. Вы хорошо платите.

— Предел твоих мечтаний - мыть полы и прислуживать?

— Нет. Это временно.

— Кто тебя послал?

— Я же говорю: тетка...

— Это я уже слышал, – обрывает меня мужчина и с грохотом кидает планшет на стол.

Сглатываю, в горле образуется ком, все слова где-то теряются, поскольку мужчина встает с кресла, обходит стол и идет ко мне. Вжимаюсь в диван, когда хозяин становится рядом, наклоняется ко мне, опирается рукой в спинку.

Он так близко, в легкие врывается его терпкий, тяжёлый запах с примесью табака.

— Кто и зачем тебя сюда послал? – вкрадчиво спрашивает мужчина.

Мотаю головой, не понимая вопроса. Я все рассказала. Отворачиваюсь, поскольку не выдерживаю этой давящей близости. Мужчина неожиданно хватает меня за скулы, вжимает грубые пальцы и с силой разворачивает к себе, вынуждая смотреть в глаза.

Демьян

Глаза у девочки огромные, синие, испуганные. Кожа идеально белая, ресницы длинные, губы пухлые, алые, круглолицая, как кукла. Маленькая, милая, хрупкая кукла, невинная Белоснежка из сказки. Красивая девочка. И кто-то очень хорошо это просчитал. Внешность, молодость, невинность и где-то даже женская глупость - очень мощное оружие. Мне хочется верить ее огромным испуганным глазам, но я давно никому не доверяю, даже таким милым созданиям.

Ну не бывает таких совпадений. Слишком много этой куклы за последнюю неделю. По камерам видно, что девочка ничего не украла, не подменила и не сунула свой нос в важные вещи. Хочется верить, что она и правда идиотка. Но что-то мне подсказывает, что нет. Хорошо отыгрывает куколка, гениально. Быть такой искренней, откровенной дурой - тоже надо уметь. Слишком много глупости, чтобы я в нее поверил.

Сжимаю ее скулы, впиваясь пальцами в нежную кожу, заглядываю в глаза, а там выступают кристально чистые слезы. Девочка всхлипывает, закусывая прелестные губы. Только меня не разжалобить. Во мне давно атрофировались чувства. Они мешают жить, и я их вытравил из своей реальности. Нет внутри ни тепла, ни любви, ни жалости.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я говорю правду, – чистые слезы все-таки скатываются из ее красивых синих глаз. Смотрю, как одна слезинка ползет по щеке девочки вниз по скулам и падает на грудь, оставляя мокрое пятно на платье. Ловлю себя на мысли, что хочу слизать эти слезы и попробовать ее страх на вкус.

Испуг отыгрывает правдоподобно. А может, это все большая манипуляция, расчёт на то, что обращу на девочку внимание. Я уже это делаю.

Согласен, я параноик. Не спорю. Но такая паранойя несколько раз спасла мне жизнь.

— Тихо, куколка. Я верю тебе. Верю, – смягчаю тон, насколько могу, ослабляю хватку на ее скулах, уже поглаживая кожу пальцами. Такая нежная, бархатная. Склоняю голову и изучаю куклу более внимательно. Есть что-то в этой невинности, наивности и глупости,