Книга (Не) твоя жена, страница 40 – Наталья Шагаева

— Да, вот так, сожми сильнее, — хрипит, начинает водить моей рукой. Чувствую капельки влаги на его головке. — Малышка, — тянет мне в губы. — Не отпускай, продолжай сама! — в нем смешивается все: злость, ярость, похоть, нежность. Он называет меня малышкой и тут же рычит от нетерпения. А я задыхаюсь, сжимая его член. Меня ошпаривает кипятком от лица до кончиков пальцев ног, когда Эмин снова накрывает мою плоть и начинает безжалостно массировать пульсирующий клитор. Уже не могу себя контролировать, из искусанных им губ вырываются звуки, глотаю их, но стоны рвутся сами собой. Я в отчаянии, мне стыдно, мне гадко, но одновременно так хорошо, что хочется прогнуться, предлагая ему себя.

Я просто не подозревала, что так могу, я даже не знала, насколько это чудовище может лишить разума. Заставить меня дрожать от возбуждения, принимая все. Крупицы нежности заканчиваются, когда его движения становятся порывистыми. Он растирает мой клитор и сжимает грудь, щипая соски. Это больно, грудь ноет, но каждая его грубость ведет меня к точке невозврата, вынуждая потерять себя окончательно и закатить глаза. Я уже даже не замечаю, как в диком порыве сама сжимаю его каменный член, когда Эмин толкается в мою ладонь.

Где-то на задворках сознания слышу, как стучат в дверь. Громко стучат, но нам все равно. По ту сторону двери что-то кричит мужской голос, в то время как я разлетаюсь на осколки и стону, широко открыв рот. Эмин впивается в мои губы, целуя, именно в тот момент, когда я взрываюсь в болезненном удовольствии. Это так остро, что мне кажется, я умираю, захлёбываясь в ярких вспышках. Ничего не слышу и не вижу, ощущаю только, как что-то горячее обжигает мою ладонь и стекает по руке.

— Аmınakoyayım! — хрипит что-то на турецком, по тону похожее на ругательство, но прижимает меня, дрожащую, к себе.

Стук в дверь обретает реальность, и я сжимаюсь в его объятьях пытаясь прийти в себя и оттолкнуть Эмина. Он отпускает меня и быстро застёгивает брюки.

— В ванную быстро! — командует мне, и я, пошатываясь, натягиваю трусики и ухожу в ванную.

Слышу, как он открывает дверь и ругается на того, кто стучал.

— Эмин, там Левана с огнестрельным привезли!

Прислушиваюсь к разговору, но дверь в комнату с грохотом захлопывается, и наступает тишина. Ноги не держат, и я голая сползаю по кафелю на пол, начиная рыдать. Во мне что-то обрывается с противным хрустом, вызывая истерику. Чувствую себя униженной и грязной. Между ног мокро и пульсирует, на теле горят его отпечатки, руки испачканы в сперме. Содрогаюсь от рыдания, ненавидя всех. Родителей, мужа, но в первую очередь себя – за то, что не смогла дать отпор и предотвратить то, что произошло. И если бы нас не потревожили, он бы уже взял меня окончательно, делая настоящей женой, я бы даже не пискнула.

Алина

Спала я плохо. Полночи рыдала и прислушивалась к голосам в коридоре. Что-то случилось. Леван ранен и, как я понимаю, его поместили в одну из спален. Еще полночи боялась, что явится муж и возьмет то, что не взял вечером. Но задремала до его прихода, проснулась, только когда Эмин уже одевался в гардеробе. Муж уезжает рано. Как только он покидает спальню, я прекращаю делать вид, что сплю, соскакивая с кровати.

Быстро принимаю душ, сушу волосы, небрежно собирая их вверх. Натягиваю на себя плотные колготки, поскольку на улице идет дождь. Спортивное платье с длинными рукавами и капюшоном, хватаю куртку, рюкзак и спускаюсь вниз. Эсма проносится мимо с подносом с едой, стреляя в меня черными глазами, словно я виновата, что встала на ее пути.