Книга Твое наказание, страница 10 – Наталья Шагаева

Не смог...

Торможу. Ника застывает, растерянна. Мне бы отвернуться, потому что девочка в одних белых трусиках и маячке. Нет, это даже майкой сложно назвать. Что-то, похожее на спортивный бюстгальтер из очень тонкой, обтягивающей ткани. Ткань, которая идеально обтягивает ее высокую грудь, выделяя соски. Ноги стройные, длинные, бедра упругие, плоский живот, нежная кожа, фигура... Волосы, распущенные слегка, растрёпанные, губы припухшие. Все это я замечаю за доли секунды и сглатываю.

— Простите, я думала, вы спите, — тараторит девочка и забегает назад в комнату.

— Иди в ванную, я на кухню! — выдаю ей и удаляюсь. Кровь начинает пульсировать где-то в ушах, мышцы сводит легким возбуждением.

Открываю холодную воду и умываюсь на кухне.

Астахов, ты крышей двинулся?

Это же девочка, ребёнок, по сути.

Закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Помутнение какое-то. Реагирую на нее словно подросток, который никогда не видел девочку в белье.

Беру себя в руки, надеваю футболку, открываю холодильник.

Пока Ника в ванной, готовлю нам завтрак. Это привычное для меня дело. Я готовлю с детства. Мать все время работала посменно, я был предоставлен сам себе, пришлось научиться кормить себя, потом кормить мать, потом - женщин.

Делаю омлет с овощами и сыром, тосты, нарезаю ветчину. Варю нам еще кофе, уже без специй, для девочки достаю сливки.

Слышу шум в гостиной, выхожу. Ника собранная. В белом спортивном костюме и милой розовой меховой жилетке. Волосы забавные, русые, с розовыми кончиками. Что-то в этом есть, зависаю.

Что-то детское, мать твою, Астахов!

Очнись!

Хочется врезать себе.

Я вроде не голодный в сексуальном плане. Но... В физическом смысле тело давно пресыщено, а эмоционально...

Эмоционально я голоден. Нет, я на жестком дефиците.

Но девочка...

Никогда не западал на юных особ. Если только, когда сам был молод.

— Ты куда так рано собралась?

— Мне пора, спасибо вам за все. Я такси вызову, подскажите, какой здесь адрес?

— Позавтракаем, — останавливаю девочку. По факту ищу повод ее задержать. А нужно отпустить. Она совершеннолетняя, это ее дорога и выбор. Ну вот куда ее отпустить такую бедовую? Корежит сама мысль, что девочка останется одна в нашем не самом образцовом городе.

— Нет, не могу больше вас стеснять.

— Глупостей не говори, пошли, я уже накрыл на двоих, — выходит резко, но Ника хитро улыбается, отставляет сумку и идет за мной на кухню.

Выдыхаю, словно отсрочил наше расставание.

Зря я ее остановил, нужно было вызвать такси и спасти себя от этого искушения.

У девочки необычные духи: морозная мята и малина. Вкусно. Давно в моем доме не пахло свежестью, нежностью. Женщиной.

Ника присаживается на край кухонного дивана, наблюдая, как я раскладываю по тарелкам омлет. Подаю ей тарелку, разливаю кофе, двигаю к девочке сливки. Она молча доливает себе побольше сливок и добавляет ложку сахара. На автомате зачем-то запоминаю, как она любит.

Астахов, ты же не собрался каждое утро варить ей кофе?

Даже не мечтай. Сейчас ты ее накормишь, вызовешь такси и отпустишь.

— Спасибо, — Ника пробует омлет. — Вкусно. Вы хорошо готовите. Мужчина на кухне — это... — замолкает, запивая слова кофе.

— Это? Продолжай.

Улыбается, сверкая ровными белоснежными зубками. Качает головой.

— И все же? — настаиваю. Просыпается какой-то азарт. Это все ни к чему, но сегодня я слишком... В общем, слишком.