Книга Твое наказание, страница 74 – Наталья Шагаева

Закрываю глаза. Дышу. Открываю. Брат пьет кофе, рассматривая меня. На глазах снова выступают слезы.

— Это плохо, он виноват, но никто не знает, что его заставило сесть за руль пьяным и нарушить правила. Мы не судьи. Мы не боги...

Пытаюсь найти оправдания.

— Ника, я согласен, ситуации бывают разные, и только поэтому я насильно тебя не забираю отсюда и даю выбор. Прекрати плакать, Вероника!

Закрываю лицо руками. Я не хочу плакать, не люблю рыдать и очень редко это делаю. Я не впечатлительная. Обычно показываю эмоции по-другому: злюсь, выговариваюсь, исполняю. Сейчас мне не на кого злиться. Никто не виноват. Ничего не могу с собой поделать, сердце разорвало на ошметки и все залило кровью. Не могу взять себя в руки.

— Пойдем, — Родион подает мне руку и поднимает с места. Помогает одеться и выводит на улицу. Снятая Родионом квартира находится через дорогу. Брат обнимает меня за плечи, растирая их. — Были там смягчающие обстоятельства, — вдруг говорит он мне. — Оттого и срок маленький.

— Какие? — быстро моргаю, пытаясь отогнать слезы.

— Да не вникал я. Баба довела, спровоцировала. Истеричка.

— Правда?

— Ну это ты у него спроси.

Впервые говорит со мной очень мягко, будто одобряя нашу с Виктором связь. Утираю слезы, Родион обнимает меня крепче.

— Дурочка ты моя. Говорила, самостоятельная, не нуждаешься в опеке, а сама втрескалась в мужика старше на двадцатку. Папочку нашла, — подкалывает меня.

— Да иди ты! — пытаюсь вырваться. — Ты тоже намного старше Лены.

— Ну ты не сравнивай.

— Двойные стандарты, господин Белов.

Мы доходим до подъезда. Застываю на месте, пряча руки в карманах. Дыхание резко спирает. Виктор.

Он стоит возле подъездной двери. Курит. С виду спокойный, но сигарета дрожит в пальцах. Холодно.

Родион тянет меня вперед, но я не сдвигаюсь с места.

Виктор так близко, всего несколько шагов, и можно оказаться в любимых объятьях, вдохнуть его сумасшедший мужской запах. Встречаемся взглядами. Его глаза темные, пронзительные, а мои снова плачут. Закрываю веки.

— Ника, мы можем спокойно зайти домой, если ты хочешь. Он не скажет и слова.

Качаю головой.

— Ника, — хрипло вдыхает Виктор, и мое и без того раненое сердце разрывается. Его голос всегда отзывался во мне волной тепла. Невозможно сопротивляться. Все внутри меня замирает. Рассматриваю его. Мы не так давно вместе, а кажется, что он такой родной. Слезы все катятся и катятся из глаз неконтролируемым потоком. — Девочка моя, — тихо произносит он, делает пару шагов в мою сторону, но Родион преграждает дорогу.

— Только с ее согласия, Астахов, — рычит брат.

— Родион, оставь нас! — требую я. — Мне необходимо с ним поговорить.

Брат отпускает, и Виктор тут же сгребает меня в объятья. Так хорошо, тепло и очень больно. Утыкаюсь ему в грудь и рыдаю, всхлипывая. Это слезы облегчения, словно меня только что сорвало по-настоящему.

— Ника, будь на связи, — наказывает мне брат и удаляется.

— Малышка моя, не плачь, пожалуйста, — шепчет мне Виктор, целует в висок. — Холодно, пойдем в машину, — тянет за собой. Мне все равно куда, хоть на край света. Так хочется ему доверять как раньше, но я не могу, словно мой бог упал с олимпа.

Виктор бережно сажает меня в машину на заднее сиденье, закрывает дверцу, обходит, садится за руль, делает обогрев больше, направляя его в мою сторону. Меня, и правда, трясет. Он снова выходит и садится уже назад ко мне. Молча сгребает в охапку, обхватывает лицо, целует мои слезы, согревая своим дыханием. Закусываю губы, чтобы не рыдать, но Виктор прикасается к моим губам, и они тут же послушно раскрываются.