Книга Моя чужая жена, страница 39 – Наталья Шагаева

— Откуда у тебя все это в сумке?

— У меня дочь маленькая и временами не смотрит под ноги, – поясняет и заливает мою губу перекисью, а потом прикладывает тампон. Морщусь, когда она надавливает на рану. – Прости! – одергивает руку, такая искренняя, непосредственная. Вот такая она. Ее только что чуть не изнасиловали, она билась в истерике, но быстро переключилась, когда увидела мою разбитую губу.

И после этого Тата мне будет говорить, что ничего не испытывает ко мне?

Не осталось, говоришь, ничего?

Мы замираем, я опускаю взгляд на ее губы и не могу от них оторваться. Тишина. Дыхание учащается, сердце набирает обороты, воздух в комнате электризуется. Она закусывает губу, а я сглатываю. Не могу устоять. Что-то мне подсказывает, что сейчас можно с легкостью сломать все барьеры. Это подло пользоваться ее слабостью, но другого шанса может и не быть. Прости, Тата, но так надо.

Отбираю у нее тампон, перекись и откидываю в сторону, хватаю за талию и вновь сажаю на себя. Она покорная, не дергается, смотрит в глаза, замирая. Осматриваю ее грудь в черном бюстгальтере, дергаю последнюю пуговицу, отрывая, полностью распахивая блузку. Стягиваю с ее плеч, раздеваю и откидываю блузу на пол. Ее кожа покрывается россыпью мурашек, дыхание учащается. Да, моя хорошая. Я хочу тебя на аффекте.

Сам снимаю с себя футболку, беру ее ладони и опускаю себе на грудь. Подчиняется, вздрагивая, прикасаясь ко мне.

— Чувствуешь? – шепчу ей в губы, слегка прикасаясь. – Оно бьется только для тебя и остановится, если ты мне откажешь. – Мое сердце, и правда, учащенно стучится ей в ладони. Всасываю её нижнюю губу, аккуратно провожу языком, вдыхаю ее запах, я готов в любой момент сорваться с цепи, но исследую ее пределы и потребности. Мне хочется быстро и грубо, не способен я сейчас на нежность. Мне хочется очень много, чтобы утолить голод. Но если ей нужна ласка, я дам. Мне бы только понять, чего она хочет: теплоты или жести.

— Аверин! – вскрикивает, когда я подаюсь бедрами. – Ты… – недоговаривает, кусает мою саднеющую губу, причиняя боль, и проводит ногтями по груди.

— Да, Тата! – взрываюсь, понимая, что нежность не к месту. Нам нужно выплеснуть весь адреналин. Набрасываюсь на ее рот, наплевав на разбитую губу. Во рту привкус моей крови, и мы пьем ее вдвоем. Сладко. Вкусно. Остро. На грани!

— Аверин, ты мерзавец! Ты знаешь, что я этого тебе не прощу! – шипит как кошка в мои губы, пока я расстегиваю ее бюстгальтер.

— Я знаю… – хватаю ее волосы, оттягиваю их, вынуждая запрокинуть голову, начиная хаотично целовать. Прогибается, стонет, то царапая мою грудь, то нежно поглаживая, ерзая на моем давно возбужденном члене. – Так надо. Нам так надо, – хрипло шепчу, покусывая кожу на шее.

Антон

Ее бюстгальтер летит на пол. Таня выгибается, нетерпеливо подставляя грудь моим губам. Сама. Пусть и на аффекте. Это хорошо. Почти не насилие. Целую горячую бархатную кожу, шею, плечи, ключицы, вдыхая самый сладкий запах ириса. Всасываю кожу над грудью. Вкусно.

— Антон! – вскрик-стон, получаю легкую пощечину. Объяснять не нужно. Знаю, за что. Я пока не имею права оставлять на ней своих меток принадлежности. Но я не специально.

Торможу свои порывы, просто слегка кусаю, пока без меток. Обхватываю грудь, приподнимаю и кружу языком вокруг соска. Ее грудь стала немного тяжелее, мне нравится. Шикарно, красиво и очень сексуально. Манящие соски требуют моего внимания. Всасываю сильно, больно. Здесь так можно. Тане нравится, она проходится ноготками по моим плечам. Ей можно оставлять на мне метки, я даже так хочу. Мне нравится долго помнить о нашей близости. Кусаю, оттягиваю сосок зубами и хрипло стону вместе с Татой. Член давно каменный, пульсирует и рвется наружу, упираясь в жесткую ткань джинсов.