Книга Сумасшедший декабрь, страница 104 – Наталья Шагаева

— Как вы вошли?

— Добрый вечер, я так полагаю, вы Кристина? — игнорирует мой вопрос. Киваю, обращая внимание на ключи в его руках. Чувствуя себя лишней и неуместной. От мужчины, несмотря на показную вежливость, исходит опасность. — Я Игорь Данилович, а это моя будущая супруга Галина…

— Просто Галина, — натягивая улыбку, перебивает его женщина. — Кристина, а напоите нас, пожалуйста, чаем — холодно на улице, — женщина кажется мне более доброжелательной.

— Да, конечно, проходите, — указываю в сторону кухни. Волнуюсь так, словно от этих людей зависит моя жизнь. Пока они раздеваются в прихожей, ставлю чайник и вынимаю из холодильника приготовленный мной чизкейк.

Они садятся за стол. Отец Максима осматривает кухню, а женщина — меня, постоянно улыбаясь.

— Я сейчас позвоню Максиму, — тянусь за телефоном, потому что неловко принимать их одной. О таких визитах надо предупреждать.

— Не стоит, — холодно произносит мужчина и перехватывает со стола мой телефон. — Мы хотели бы поговорить с вами, Кристина, как с взрослой, здравомыслящей женщиной и очень надеемся на понимание, — после этих слов я уже четко понимаю, что ничего хорошего этот разговор мне не несет. Тишина. Напряжение нарастает. Завариваю чай, подаю чашки незваным гостям, раскладываю на тарелочки чизкейк.

— Какая прелесть. Вы сами готовили? — доброжелательно спрашивает меня Галина.

— Да.

— Завидую женщинам, которые могут вот так запросто приготовить что-то подобное, — усмехается женщина, пробуя десерт. Дышу глубже, сажусь за стол, сжимая чашку.

— Ваш муж написал заявление на Максима, обвиняя в попытке убийства, — спокойно, но холодно сообщает мужчина, вынимает из внутреннего кармана бумаги и двигает их мне. Это, правда, заявление, о котором говорил мне Юра. Сглатываю, не понимая, что в данной ситуации хотят от меня. — Побои сняты, есть записи с камер, мой сын идиот и засветился, — сквозь зубы проговаривает отец Максима. — У него уже есть судимость, как вы понимаете. И вот это заявление может отправить Максима в тюрьму.

Закрываю глаза. На меня накатывает липкое чувство вины.

— Я, конечно, многое могу и, поверьте, постоянно вытаскиваю его задницу из разных заварушек. Но не в этот раз. Выборы на носу, и, если дело приобретет общественный резонанс, мои конкуренты устроят показательную порку, чтобы слить меня. Я просто проиграю выборы, а вот Максим сядет. Тут дело чести — показать, что даже сын депутата не ушел от наказания. Ни мои связи, ни деньги не помогут.

Я верю этому мужчине. У меня вообще нет сомнений. Политика очень жестока. Меня жутко пугает то, что Максиму грозит тюрьма. Он так молод и вспыльчив… Не хочу ему такой судьбы.

— Сам он может натворить еще больших проблем, которые мы не разгребём. Но есть выход. Как отец, я очень на это надеюсь.

— Какой выход?!

— Пока нам удалось тормознуть дело. Мы поговорили с вашим супругом, и он готов забрать заявление и забыть об этом инциденте.

— При условии? — спрашиваю я, хотя уже чётко понимаю, какие условия выдвинул Юра. В груди начинает нестерпимо ныть. Такая тупая боль.

— При условии, что вы вернётесь к мужу и забудете об адюльтере.

Ставлю чашку на стол, расплёскивая чай, поднимаюсь с места и подхожу к окну, рассматривая двор. Господи, почему так мало? Я не заслуживаю еще хоть капельку счастья?