Книга Сумасшедший декабрь, страница 64 – Наталья Шагаева

— Ну зачем? Я сказала, что это не тот кролик. Я ошиблась, — не принимает пакет.

— Крис, ты врать не умеешь. Просто возьми. Без анализа. Без предрассудков и прочей херни. Мне будет очень приятно порадовать твою дочь.

— Максим, не нужно подкатывать ко мне через ребенка — это нечестные ходы.

— Да при чем здесь это?! — психую. — Я же ничего не требую взамен. Просто возьми. Это от души, — всё-таки вручаю пакет. Практически насильно впихивая в руки.

— Ладно. Хорошо. Спасибо. Давай так, — начинает рыться в сумочке. — Я отдам тебе часть денег сейчас, — вынимает несколько купюр и протягивает мне. — А остальное — после зарплаты.

Закатываю глаза. Забираю у неё деньги и запихиваю ей назад в сумку.

— Ты серьезно? Вот не нужно меня сейчас так унижать, — понимаю, что слишком эмоционален, но рядом с ней меня всегда взрывает яркими эмоциями.

— Да при чем здесь унижения? — разворачивается и уходит от меня. Проходит мимо моей машины, ставит пакет на капот и почти убегает в сторону набережной. Какое-то время смотрю ей вслед, а потом догоняю. Хватаю, разворачиваю лицом к себе, вжимаю в гранитную ограду набережной, заглядываю в глаза.

— Скажи, в чем проблема — просто принять от меня подарок?

— Не просто, Максим, не просто… — дышит глубоко, прожигая меня взглядом. А мне снова сносит крышу от ее близости. От запаха, от горячего дыхания, от взгляда ее завораживающего. — Мужчины ничего просто так не дают женщинам. И ты это понимаешь, — хватая воздух, говорит она.

— Понимаю. Только я и без подарков много от тебя хочу. Очень много. Ты права. В благородство играть не умею! — выходит угрожающе. Голос опять хрипнет. Не хочу больше разговаривать. Не получается у нас словами. Наклоняюсь и впиваюсь в ее упрямо сжатые губы. Не отвечает. Сопротивляется, но я перехватываю ее скулы, сжимаю и снова насильно целую, заставляя мне отвечать. Рычу, кусаю, вынуждая открыть губы, вторгаюсь в рот, сплетая языки, пока она мне не отвечает. Так красиво задаваясь, со стоном, обхватывая мою шею, царапая кожу ноготками. Внутри меня что-то взрывается, опаляя эйфорией. И плевать, что мы на улице и мимо проходят люди. От этого еще горячее, пусть все видят, что она моя. Торможу голодные порывы. Ласкаю ее горячие губы языком, ловя нереальный кайф. Меня трясёт. Хочу. Не просто хочу ради секса. Хочу ее глубже, чтобы до последней капли, до дна. Сорваться вместе с ней в бездну и разбиться насмерть.

Всхлипывает мне в губы. Влага стекает по ее щекам, и губы становятся солёные. Отрываясь, отпускаю скулы. Плачет, закрывая глаза.

— Ну, твою мать! — вырывается из меня. — Прости! Прости, что я такой вот жадный и эгоистичный! Ничего не могу с собой поделать! — повышаю голос на эмоциях. Я как на американских горках: то резко вверх, то камнем вниз. Не могу с ней иначе.

— Дело не в тебе, Максим… — тихо произносит она, утирая слезы. — Прости. Дело во мне. Просто отвези меня домой к дочери. Пожалуйста, — и это ее «пожалуйста» такое отчаянное и горькое, что я не смею возражать.

Кристина

Открываю дверь своим ключом. Дома тепло. Пахнет выпечкой. Элька что-то трещит без умолку. Снимаю пальто, сапоги, кидаю сумку и пакет на пол, сажусь на тумбу. Сил нет. Совсем. Смотрю в одну точку на стене. От меня пахнет Максимом. Я вся пропитана его парфюмом, сигаретами и его терпким личным запахом. Но смыть это все больше не хочется. Пусть на мне будет его запах.