Книга Опасный пациент, страница 4 – Наталья Шагаева

Поражает меня не сумма, а то, что, помимо имени, я не сообщала этому мужчине своих реквизитов.

Глубоко дышу, застёгивая пальто. Бывало, что родственники пациентов просили особого ухода, но ещё никто не платил мне за это отдельно. Лечение в нашей клинике и без того стоит недёшево. Все наши пациенты не простые смертные и могут позволить себе оплачивать лечение стоимостью в мою годовую зарплату.

Взгляд цепляется за время на телефоне, и я бегу к остановке. Если пропущу автобус и задержусь, начнётся допрос от Антона. А я морально устала от его неадеквата в последнее время, и провоцировать мужа ещё больше – себе дороже.

Дальше всё как всегда: час пик, переполненный автобус, кто-то толкает меня локтем в бок и наступает на ногу.

Выскакиваю из автобуса, забегаю в магазин, покупаю продукты к ужину, потом в аптеку за лекарствами для Маргариты Альбертовны и домой. Лифт не работает уже неделю, и я поднимаюсь на пятый этаж вместе с соседкой, которая ругает коммунальщиков на чём свет стоит.

Открываю дверь, бросаю пакеты с продуктами на пол, руки уже отваливаются. Облокачиваюсь на косяк, пытаясь отдышаться.

Стягиваю пальто, морщась от запаха корвалола, которым пропитана вся квартира. Я медицинский работник, и меня давно не должны смущать такие запахи, но хочется, чтобы дома пахло уютом. Снимаю обувь, подхватываю пакеты и иду на кухню.

Моя свекровь сидит в своём инвалидном кресле у окна и смотрит во двор.

— Добрый вечер, Маргарита Альбертовна, — выдыхаю я, принимаясь разбирать пакеты.

— Явилась, — бурчит женщина, разворачивая кресло в мою сторону.

Что ж, в общем-то, ничего нового. После того как у свекрови отказали ноги, она стала просто невыносима. Моя свекровь и раньше не была подарком, я никогда ей не нравилась. Терпела она меня только из-за сына, а сейчас, наверное, потому что я единственная, кто за ней ухаживает. Антон этим не занимается. Он вечно занят на работе. И потому что «за женщиной должна ухаживать женщина». Нет, он нанимал матери сиделку и не одну, что очень облегчало мне жизнь и берегло нервы. Но Маргарита Альбертовна изжила и первую, и вторую, и третью…

Они все ей не нравились. Иногда мне кажется, что дело в том, что ей принципиально нужно меня доставать.

— Лекарства я купила, — высыпаю на стол коробочки из аптеки, принимаясь рассортировывать их по дням в таблетнице.

— Что это? Наш препарат? — женщина недовольно берёт упаковку таблеток от давления. — Я просила покупать только немецкие! — бурчит она, небрежно кидая упаковку обратно.

— Я уже объясняла, что немецкие давно сняты с производства. Наш препарат ничем не хуже.

— Мне лучше знать, хуже он или лучше, — фыркает она.

Сжимаю губы, чтобы не спорить и не усиливать головную боль. Я так набегалась сегодня на работе, что ноги гудят и стреляет в висках. Хочется упасть на диван и лениво листать каналы, пока не усну. Сил нет ни на что. Но, к сожалению, это только мечты. На работе я отдыхаю больше, чем дома.

Дел куча: бельё не стирано, ужин не готов, на столе гора грязной посуды, мусор валяется не в ведре, где ему положено быть, а рядом со шкафом.

Я всё понимаю: лишиться подвижности – тяжело. Многое недоступно моей свекрови. Но элементарно поставить тарелку в раковину, до которой она дотягивается, или выкинуть мусор в ведро – это несложно. Тем более кресло у неё не простое, а электрическое. В нём куча функций, о которых простые инвалиды даже не мечтают.