Книга Моя девочка, страница 115 – Наталья Шагаева

Поднимаюсь с кровати, иду в душ, быстро освежаюсь, приводя себя в порядок. Надеваю заботливо приготовленную для меня, выглаженную, черную рубашку и

брюки. Выхожу в гостиную на поиски своих часов, проверяя на ходу рабочую почту в телефоне, ощущаю запах чего-то вкусного. Застываю на пороге кухни, наблюдая самое красивое и эротичное зрелище. Ангелина как всегда в моей белой рубашке на голое тело, стоит возле плиты, что-то помешивает и танцует в такт музыки, виляя аппетитными бедрами. И нет никакой гарантии, что я сегодня не опоздаю на работу. Черт, а у меня было запланировано очень важное совещание. Вот как она мне прикажет сдержаться и не взять ее на нашем кухонном столе, срывая рубашку с ее тела?

Медленно подхожу к моей девочке, обнимаю ее за талию, впечатывая в свой уже каменный член, убираю ее красивые, шелковистые волосы в сторону, оголяя ее нежную шею, целую, слегка прикусывая кожу.

— Доброе утро, - говорит мне Лина, откидывая голову на мое плечо, млея от моих ласк, и сама же неосознанно дразнит, потираясь попкой об мой член.

— Доброе, - шепчу ей на ушко, забираясь рукой под рубашку. Поглаживаю животик, сжимаю упругую грудь, перекатывая, набухающие в моих руках соски. И все. Совещание и ее первые пары летят к черту. Молча, тяну руку к плите, выключая ее. Разворачиваю мою податливую девочку к себе, подхватываю и сажаю на стол, впиваюсь в сладкие губы, целую, срывая с нее рубашку. Ее пальчики нежно касаются моих рук, целует меня сама, пока я играю с ее грудью, немного щипая розовые, нежные бусинки сосков. Ее стоны обжигают мои губы, и заставляют забыть о реальной жизни, посылая ее на хрен. Всегда был ответственен и разделял отношения и работу, не позволяя себе опаздывать и заставлять людей ждать, но с ней это невозможно, я как пацан, не знавший женщин, хочу ее всегда и везде. Не могу приказать себе остановиться и взять себя в руки. Лина выгибается от моих ласк, пододвигается ко мне ближе, резко дергается, когда я немного щипаю ее за сосок, прикусывая вкусные губки. И тут же врезается промежностью в мой давно уже каменный член. Слегка ахает, широко раскрывая глазки.

— Да моя сладкая девочка. А ты как думала? Будешь знать, как ходить полуголой с утра, виляя бедрами, - впечатываюсь в нее изнывающим членом, который рвется наружу, желая вновь ощутить ее. Моя девочка усмехается, немного стонет, пытаясь справиться с моей рубашкой, уже дрожащими руками расстегивая пуговицы, и вдруг резко замирает. Разрывает наш поцелуй, слегка отталкивает меня, торопливо спрыгивает со стола, прикрывая рот рукой, и убегает в ванную. Ничего не понимаю, бегу за ней, но она закрывает дверь перед моим лицом.

— Лина, немедленно открой дверь! - что за гребаная привычка у женщин всегда прятаться и закрываться когда им плохо? Она не отвечает, но я слышу, что ее рвет, и вот это мне совсем не нравится. - Маленькая, открой мне, пожалуйста, - уже спокойно говорю, желая находиться рядом с ней, и понять в каком она состоянии. Черт, это может быть последствие ее черепно-мозговой травмы, о которой нас предупреждал врач, но вселил надежду, что, скорее всего ничего подобного не будет. - Лина! - громко кричу я, начиная сходить с ума от волнения, и накатывающей на меня паники.

— Сейчас, подожди минуту, - сдавленно просит она, и я слышу, как ее вновь рвет. Жду. Облокачиваюсь на дверь, успокаивая себя, что это может быть банальное отравление, и я зря переживаю о последствиях травмы. Проходит несколько минут, слышу звук льющейся воды и когда я уже решаю для себя, что если моя девочка сейчас же не выйдет, я вышибу дверь, Ангелина открывает мне, медленно выходит из ванной, одетая в тонкий, коротенький черный халатик. Немного бледная, глубоко вдыхает, словно борется с тошнотой.