Книга Невольница, страница 87 – Наталья Шагаева

Внутри меня всё переворачивается, сжимаясь в тугой узел. Кровь пульсирует в висках, тело горит от его жадных прикосновений. Это неправильно, это опасно — снова впустить его, снова поверить. Но я помешалась на нем и опять лечу в бездну, на этот раз добровольно.

Он срывает с меня кардиган и кидает на кровать. Падаю, задыхаясь, смотря в его глаза, которые горят от голода. Гор срывает с себя рубашку, обнажая торс. Жадно скольжу взглядом по его телу, по каждой мышце, каждому изгибу.

Он нависает надо мной, вжимая в матрас своим сильным телом. Его руки нетерпеливо и даже грубо снимают с меня сарафан, который трещит по швам.

Мы не говорим ни слова, только рваное дыхание. Его обжигающие губы скользят от моей шеи к груди, а зубы прикусывают кожу, оставляя отметины.

А мне мало его, выгибаюсь навстречу, впиваясь ногтями в его спину. Мне нужно больше, нужно всё и сразу. Скольжу руками вниз по его телу, нетерпеливо расстёгиваю его ремень и пуговицу брюк.

Гор рычит мне в шею, когда я, как голодная кошка, сжимаю его член через ткань белья.

Он приподнимается, стягивая с себя брюки вместе с бельём.

Требовательно тяну его на себя, не в силах больше ждать, а он избавляет меня от трусиков.

Наши тела соприкасаются полностью, без преград, и мы задыхаемся от острого удовольствия. Его руки везде — ласкают, сжимают, терзая мое тело до боли. Инстинктивно развожу бедра, приглашая его.

Он входит в меня одним резким движением, и я с воплем кусаю его плечо. Потому что это больно… Больно, но так хорошо.

Гор замирает на мгновение, давая мне привыкнуть к нему, но я сама подаюсь навстречу, задавая темп. Мне не нужно сейчас этих прелюдий.

И он понимает меня без слов, двигаясь быстрее, сильнее, вколачиваясь в меня, как будто это наш последний раз, как будто завтра не настанет никогда.

Его руки сжимают мои бедра, оставляя синяки, а я закатываю глаза и требую от него большего.

Комната наполняется звуками нашего безумия — стонами, шлепками тел и скрипом кровати, которая ударяется о стену.

И всё, внутри меня нарастает шар из острого голода и удовольствия.

А потом этот шар взрывается, накрывая нас волной дикого, болезненного удовольствия.

— Не закрывай глаза, — требует он. — Смотри на меня!

И я смотрю, не отрываясь, чувствуя, как дрожат мои ноги в его сильных руках.

Мне кажется, я кричу его имя вместе с яркой вспышкой, от которой темнеет в глазах. И мой мир снова сужается до одной точки. Точнее, до одного мужчины и его искажённого от удовольствия лица в момент, когда он кончает в меня.

Замираем, задыхающиеся, мокрые от пота. Его лоб прижимается к моему, наше дыхание смешивается.

— Люблю тебя, детка, — хрипло шепчет он мне в губы. И мне снова хочется рыдать от переизбытка эмоций.

* * *

Просыпаюсь от звонка своего телефона. Открываю глаза, перевожу взгляд на открытый балкон, откуда доносится шум моря. Чувствую себя растерзанной, затраханной и липкой от ночного секса. Тело ноет и тянет. Гордея нет рядом. Я одна. Нащупываю на тумбе телефон и резко прихожу в себя, когда понимаю, что звонит бабуля. Я не вернулась вчера домой.

— Да, — отвечаю, вскакивая с кровати в поисках своей одежды. А ее нет. Ничего нет. Ни сарафана, ни трусиков, ни кардигана.

— Тая, ты где?! Ты что творишь? Ты смерти моей хочешь! — ругается бабушка.