Книга Деспот, страница 80 – Наталья Шагаева

Прохожу в квартиру. Музыка. Живая. Рояль. Не гениальная игра, конечно, но сносно. Что-то печальное, медленное. Звон, звук фальшивит, обрывается, но через несколько секунд мелодия начинается сначала.

Раздеваюсь, прохожу сразу в ванную. Снимаю с себя одежду, швыряя в корзину для белья. Мне кажется, я весь провонял табаком, алкоголем, больницей и смертью.

Принимаю душ, вытираюсь, надеваю черный мужской халат. Иду в гостиную. Диана играет уже что-то другое, но тоже печальное. Не слышит моего присутствия, сбивается, задумываясь, словно вспоминая. Рассматриваю ее. В белом пеньюаре. Шёлковая ткань красиво сползает на пол, обнажая красивые ноги. Начинает играть заново. Ах вот, для чего в моей квартире этот предмет. Давно хотел выкинуть его. Странное решение дизайна. Раньше было плевать. Сейчас – пусть будет, мне нравится, как она играет. Не профессионально, но с чувством. Иду к бару, таблетки сегодня не помогут, я глушу головную боль алкоголем. И не только головную боль. Жжение в грудной клетке распирает.

Диана замечает меня и резко останавливается. Замирает.

— Продолжай, красиво, — выдыхаю я. Девочка долго рассматривает клавиши рояля, пока я наливаю себе коньяка. Диана поднимает голову и смотрит на меня.

— Что-то случилось?

Какая проницательная девочка. Научилась меня читать, как и я ее.

— Продолжай играть, пожалуйста, — залпом выпиваю алкоголь, оставляя стакан на стойке.

Диана продолжает, а я иду к ней. И чем ближе приближаюсь, тем сильнее она сбивается. Встаю позади, опуская ладони на ее хрупкие плечи. Замирает.

— Играй! — давлю голосом. Грудную клетку сдавливает, сердце разгоняется. И это не физика. Это что-то очень-очень… Даже не хочу думать над этим сейчас.

Она играет, но уже плохо, звонко, словно специально меня раздражая, шлепая по клавишам. Звук отдаёт пульсирующей болью в висках. Резко разворачиваю ее к себе на крутящемся стуле. Наше дыхание сбивается. Дышим, рвано смотря друг другу в глаза. Хватаю ее за шею, фиксирую, рассматриваю. В ее взгляде нет страха и паники, там снова вызов и ненависть. Тяну ее к своему лицу, прикасаемся губами. Не целую. Просто дышу, чувствуя ее неровное горячее дыхание на своих губах.

— Скажи да, — хриплю. Молчит. Кусаю нижнюю губу. — Скажи, мне так сегодня надо. Очень надо.

— Да, — выдыхает мне в губы.

Да…

Да!

Рывком поднимаю ее и усаживаю на рояль. Клавиши звенят под ее ступнями…

Рустам

Дергаю пояс ее халата, ткань скользит, распахиваясь, открывая мне вид на шикарную грудь, но мы смотрим друг другу в глаза. Ее взгляд сейчас другой. В нем что-то поменялось. Ни страха, ни ненависти, ни безразличия, ни вызова я там не вижу. Он открытый, глубокий, глубже, чем когда-либо, словно не я пытаюсь ее прочитать, а она меня.

Так ты, оказывается, умеешь смотреть, девочка моя?

Пронзительно.

На меня никто так не смотрел. Все либо боятся, либо притворяются.

Диана всхлипывает, когда я снова накрываю ладонью ее шею. Не задерживаюсь, веду ладонь вниз, к груди, ниже, к маленьким белым трусикам, цепляю резинку и заглядываю в невероятно зелёные глаза. Отпускаю, отхожу на пару шагов.

— Сними трусики, — дыхание отчего-то сбивается.

Пока Диана стягивает трусики, снимаю халат, откидывая его на пол. Ее трусики летят туда же.

— Раздвинь ножки! — велю, на просьбы вообще сейчас не способен. Мне не нужны эти раскачки, я готов был разорвать эти трусики и вбиться в ее такое сейчас необходимое мне тело. Но пытаюсь хоть немного держать контроль, чтобы раскачать девочку.