Книга Аромат апельсинов, страница 147 – Кэти Джордж

— Там моя мать умерла после продолжительной болезни, – говорит Монкс. – И на смертном одре поведала мне эту тайну. Она считала, что мать мальчика еще жива, и предполагала, что родившийся у нее ребенок мужского пола тоже был жив. Я поклялся, что найду мальчишку и вымещу на нем всю свою ненависть, приведу его, если получится, к подножью виселицы. Как же права была моя мать… – тут Монкс бросает гневный взгляд на Оливера. – Он в конце концов встал на моем пути. Если бы кое-кто поменьше болтал и не лез не в свои дела, – это он о Фейгине, Сайксе и обо мне, – я бы привел его на виселицу, как и задумывал. Я бы это сделал! Сделал!

Не буду вдаваться в подробности. Вы сами понимаете, к чему все идет. Короче говоря, у Оливера все будет хорошо. Разумеется. «Подменыш выживает».

Мистер Браунлоу усыновит его, и Оливер будет жить в богатом доме. Мистер Браунлоу даст мальчику хорошее образование, и Оливер сможет быть уверен, что этот джентльмен действует исключительно в его интересах. Мальчика окружат всеобщей любовью. О нем будут заботиться миссис и мисс Мейли, сам мистер Браунлоу и все его домочадцы.

«О-ли-вер». Три ступеньки маленькой крашеной деревянной лестницы, пусть краска местами немного облупилась и потемнела. Но это три ступеньки вверх. Низкое начало и подъем. Так я и думаю об этом мальчике: начинает невысоко, но имеет перспективы, добьется успеха. Станет кем-то.

Я ведь говорила вам, что Монкс – воплощение зла? Судя по всему, ему не оставили выбора. Он должен отдать Оливеру наследство, принадлежащее ему по праву, и покинуть страну. Я слышу, как в гостиной говорят, что он скоро уедет в Америку.

Но есть и другая неожиданность…

У матери Оливера была младшая сестра. Всех подробностей сообщать не буду, поверьте мне на слово.

И кто бы, вы думали, ею оказался?

Не кто иной, как мисс Роуз Мейли!

Дело в том, что Роуз – на самом деле Роуз Флеминг. Она была совсем маленькой, когда ее сестра Агнес, намного старше нее, забеременела Оливером. Когда их отец умер, а Агнес исчезла, миссис Мейли удочерила девочку, и она стала Роуз Мейли.

Вот как все повернулось! И разве не права я была, когда предупреждала вас о совпадениях и говорила, что мир полон ими?

Узнала я и о множестве других козней против Оливера. О надувательстве, на фоне которого наш с мистером Руфусом спектакль перед тетушкой Мод казался невинной забавой. И если у вас уже кружится голова, то я не могу вас за это винить.

Множество слез было пролито, пока собравшиеся выясняли все подробности, но, уяснив суть дела, я решаю не задерживаться. Тяжело плакать, когда у тебя нет слез.

Кстати, о слезах. Я до сих пор не упомянула, что тем временем Плута поймали на краже серебряной табакерки. Такое горе! У меня сердце разрывается. Могу себе вообразить, какое представление он устроил. Наверняка в суде нахально заявлял, что его адвокат завтракает с вице-спикером Палаты общин, и вообще вел себя как манерный джентльмен, расхаживал по камере, сунув руки в карманы, а старый козел, поди, говорил, что парень в полной мере оправдал свое воспитание и заслужил блестящую репутацию. Полагаю, Плут был этому очень рад. Его просто распирало от гордости за все это внимание. Его не повесят – хоть какая-то радость. Но его сошлют в Австралию навсегда. «Горе!» – повторяю я. Плут был добр ко мне в мире, где так мало добра. Плут был моим другом.