Книга Мимо открытых окон, страница 87 – Брин Гринвуд

— А что меня остановит? Хочу вафель, и все тут.

— Неделька предстоит офигенная, да?

— Кстати говоря, еще я хочу бекона. Как мне убедить тебя принести бекон?

Он засмеялся и помотал головой.

— Она убьет меня, если я позволю тебе готовить бекон у нее в кухне на ее понтовых сковородках.

— Но почему?

— Черт знает. Думаю, она ненавидит его запах. Я однажды попросил бекона, а она посмотрела на меня так, словно я потребовал зажарить енота.

Интересно, он забыл или просто решил не упоминать, что я здесь против своей воли? Какой уж тут бекон, когда я готовлю завтрак в одних носках в доме с запертыми дверьми. Наверно, забыл, потому что впервые с Рождества ел на втором этаже вместе с Садиком и мной. Отнеся рис и копченую семгу Джеки и Ли Сюэ, я вернулась в столовую, где Эйден выдвинул для меня стул и картинным жестом поднял крышку над моей тарелкой. Приятно, когда так поступает твой бойфренд. Не то чтобы Райли делал что-то подобное. И не то чтобы Эйден был моим бойфрендом.

— Ты, случайно, не знаешь китайского? – спросила я, сделав большой глоток кофе. – Раз уж ты говоришь по-арабски.

— Ни слова.

— Его арабский… – Садик изобразил жест, означающий посредственность.

— У меня хороший арабский, – возразил Эйден.

— Слишком старомодный.

— Просто я выражаюсь вежливо.

Садик закатил глаза.

— Так откуда ты знаешь арабский? – поинтересовалась я у Эйдена.

— Позже расскажу.

— Когда я познакомлюсь с новой девочкой? – спросил Садик. – Я прихожу за посудой, а она прячется в туалете.

— Познакомишься, когда она сама захочет выйти.

Я понятия не имела, когда это случится. Хотя я вернула китаянкам их чистую одежду, Джеки в основном носила старые вещи Нестора. В то утро на ней были его брюки хаки и футболка.

— Мне скучно, – пожаловался Садик.

— Давай я расскажу тебе про очень увлекательный предмет под названием геометрия.

Он застонал и оттолкнул стул от стола.

— Пойду заберу у них посуду.

После того как Садик ушел, я доела завтрак, пока Эйден глазел на меня со своей забавной полуулыбкой.

— Что ты так смотришь? – спросила я.

— Думаю о том, как приятно проводить с тобой время, завтракать вместе.

Я не знала, что ответить, как притвориться, будто это самая нормальная вещь на свете, но улыбнулась и допила кофе.

— Исабель надолго уехала? – спросила я.

— Она сказала, что сообщит мне.

— Знаешь, куда она отправилась?

— Нет.

— Не понимаю, как ты это выносишь. Постоянное незнание, что происходит, сводит меня с ума.

— Вижу. Ты не любишь неожиданностей, но я через некоторое время привык. – Он уже не улыбался. Интересно, он намеренно меняет настроение, чтобы отбить у меня охоту задавать вопросы, или сам не замечает, как от моего неуместного вопроса мгновенно охладевает, словно по щелчку выключателя?

В следующие два дня Эйден держался отстраненно. Провожал меня вниз, но уходил с кухни, пока я готовила; отправлял меня наверх поесть с Садиком, а сам ел внизу один. Может, я слишком надавила на него.

Потом предохранитель его внутреннего выключателя перезапустился, и, пока я готовила ужин, Эйден ошивался в дверном проеме кухни, рассуждая о последней книге, которую позаимствовал из классной комнаты: «Сердце – одинокий охотник» Карсон Маккаллерс.

— Как-то глупо и депрессивно, – охарактеризовал он прочитанное.