Книга Бунт османской Золушки, страница 114 – Наталья Андреева

— Кто это?! – шарахнулся шпион. Исмаил едва успел схватить его за полу грязного кафтана, пока лазутчик не уполз обратно в узкую нору под стеной. – Я свой, брат, – сказал он на родном языке, почти уже забытом.

Армянин застыл как вкопанный, не веря своим ушам.

— Я сам с ним поговорю, – обернулся Исмаил к Мурад-аге. Тот послушно отошел в сторону. – Рассказывай, что происходит в крепости, – велел Исмаил торговцу.

— Я больше не приду, и не уговаривай! – заверещал тот. – Меня подозревают в том, что я шпионю для турок! Завтра меня убьют!

— Не убьют, если ты сделаешь то, что я скажу. Ты должен вернуть доверие венецианцев. И уговорить их сдать крепость.

— Но как я это сделаю?!

— Послушай меня, брат, – проникновенно сказал Исмаил. – И если ты сделаешь, как я скажу, можешь вернуться вместе со мной в Стамбул или отправиться в Кандию, как сам захочешь. О твоей семье я позабочусь. Слово брата. Как тебя зовут?

— Акоп.

— Моего старшего брата тоже зовут Акоп. Он крестьянин. У него большая семья, а у тебя?

— Жена и трое детей. Когда я отправился на Крит, она была беременна четвертым. И зачем я только сюда приехал! Проклятая жажда наживы! Теперь я умру, потому что венецианцы думают, будто я шпион! – и Акоп заплакал.

— Ну-ну, – Исмаил похлопал его по плечу. – Ты заработаешь больше, чем думал, я об этом позабочусь. Скажи, что там, за стеной, в том месте, где мы роем подкоп?

— Там склад боеприпасов и всякого старого хлама.

— Вот как? И венецианцы догадались, что мы хотим взорвать стену именно в этом месте?

— Да, брат. Потому туда и принесли боеприпасы. Прежде это был подвал монастыря, давно уже заброшенный.

— Ты сделаешь так, как я скажу? И твоя семья больше не узнает нужды. А для венецианцев ты станешь героем.

— А что ты хочешь, брат? – лавочник вытер слезы, размазывая по лицу грязь. Исмаил смотрел на него с презрением, но этот человек был ему нужен, поэтому Исмаил был ласков и терпелив.

«Только бы получилось», – думал он, излагая свой план Акопу. Помогло то, что они оба были одной крови, армяне. Турка бы Акоп не послушал, но Исмаилу доверился.

— Все в порядке, можно копать дальше, мы близки к цели, – сказал Исмаил Мурад-аге, когда лавочник, пыхтя, полез обратно в узкую нору. Мурад-ага не понял ни слова из того, о чем говорили Исмаил со шпионом, но доверял гонцу самого падишаха. – Завтра мы войдем в крепость. Надо доложить об этом Юсуф-паше и Султанзаде Мехмед-паше.

… В полдень из тоннеля выбежал весь перепачканный землей рабочий и закричал:

— Мурад-ага, там какая-то комната! Под стеной оказался храм неверных! Идите скорее сюда!

Исмаил спустился в подкоп вместе с агой. Они и в самом деле увидели каменный мешок в том месте, где солдаты рыли тоннель, в который хотели заложить взрывчатку.

— Там дверь, – сказал зоркий Исмаил. И обернулся к янычару с факелом: – Посвети-ка.

Они с агой стали внимательно рассматривать тяжелую кованую дверь.

— Ее можно взорвать, – сказал Мурад-ага. – И тогда мы окажемся по ту сторону крепостной стены. Это и в самом деле похоже на храм. Здесь какие-то вещи, гяуры, похоже, поклоняются этим идолам, – он презрительно сплюнул.

Исмаил отвернулся, чтобы ага не увидел его улыбку. «Идолами» были рыцарские доспехи.

— Идемте готовить взрывчатку, – сказал он аге.