Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 108 – Наталья Андреева

— Два кадиаскера, Румелии и Анатолии.

— Этого хватит. Есть паши, которые вас поддерживают? Сколько визирей Дивана настроены против султана Ибрагима?

— Софу Мехмед-паша готов занять должность главного визиря.

— Сегодня в Стамбуле запылает восстание. Подбейте всех, кого назвали, выступить за свержение вашего сына. Пусть они все идут к воротам Топкапы. Султан Ибрагим не встанет с постели до полудня.

— Он болен? – подалась вперед Кёсем-султан.

— Скажем так: не в себе. У вас несколько часов, Валиде-султан. Поторопитесь – и Османская империя ваша.

— Но что именно ты сделал?

— Украл дочь муфтия, – усмехнулся Исмаил. – И привез ее в покои падишаха.

— Мой сын обесчестил свободную девушку?! Дочь всеми уважаемого богослова?!

— Так все и будут думать.

— Ты что, ее соблазнил?!

— Вы хотели повод для бунта – он есть. Шейх-аль-ислам наверняка выдаст янычарам фетву, где объявит султана Ибрагима вероотступником. Он совершил серьезное преступление.

— Что ж… – Кёсем-султан встала. – Ты молодец, Исмаил-ага. Но неужели тебе не жалко девушку?

— Вы знаете, что я люблю другую.

— И что это за любовь, когда ради нее не грех совершить преступление и не одно?

— Любовь бывает разная. Моя – такая. Люди низкого происхождения за любовь платят честью, иногда головой.

— А не боишься? Вдруг кадий поверит моему сыну, а не этой… Как ее зовут?

— Мерьем.

— Мерьем. А если она передумает и скажет правду?

— Я рискую, вы правы. Так же как и веря в то, что вы исполните свои обещания. Но теперь у меня нет выбора. Если к полудню у ворот Топкапы не будет стоять разгневанная толпа, султан велит меня казнить. Либо он умрет, либо я.

— Твоя жизнь обещана женщине. И я сдержу свое слово.

— Могу я видеть Фатьму-султан?

— Сейчас? Ты разве не вернешься во дворец?

— Я не хотел бы. Это верная смерть.

— Дворцовая стража подчиняется тебе, я знаю. Мой сын доверил именно тебе оборону своего дворца. Только ты сможешь остановить кровопролитие. Ты должен вернуться в Топкапы. Сейчас, немедленно.

— Так-то вы цените мою жизнь, – усмехнулся Исмаил.

— Ты сказал: есть время до полудня. Я немедленно начинаю действовать!

— Хорошо, я еду в Топкапы. Моя судьба в ваших руках, Валиде-султан.

— Не беспокойся: нет места надежнее. Я дала слово.

…Султан Ибрагим, который в отличие от матери всю ночь мертвецки спал, тоже с трудом открыл глаза. Он не сразу вспомнил, что случилось. Но едва сознание прояснилось, падишах взревел:

— Исмаил! Немедленно позвать ко мне хранителя покоев!

Но вместо него пришел перепуганный начальник дворцовой стражи:

— Повелитель… Я не знаю, как вам сказать…

— Что? Говори!

— Бунт, мой султан. Дворец осадила толпа. Янычары во главе с Мурадом-агой, с ним паша Софу-Мехмед, кадиаскеры, улемы… А также ремесленники и лавочники… Народ…

— Чего они хотят? – помертвел Ибрагим.

— Они… Я не могу этого выговорить, мой султан…

— Ну?!

— Чтобы вы отреклись от Османского трона. Они хотят вашу голову. Говорят, что вы похитили и из… обесчестили дочь муфтия. Девушка пришла домой на рассвете, вся в слезах, в разорванной одежде. И сказала, что ночью была в Топкапы, в ваших покоях.

Ибрагим невольно дернул кадыком, будто почувствовав, как на шею набросили удавку. В глазах потемнело.

— Позвать… Главного визиря… Немедленно… – прохрипел он.