Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 120 – Наталья Андреева

— Это ведь она тебя возвысила. Неужели не чувствуешь ни жалости, ни укоров совести? – удивленно спросил Исмаил.

— Говорят, девчонка, которую ты украл, сегодня повесилась.

— Что?!

— Ей сказали, что тебя казнили.

— Это сделала ты?

— Ну а кто?

— Зачем?

— Побоялась, что Кёсем-султан меня обманет. Заберет девчонку во дворец, и там уж я до нее не доберусь. Успела, слава тебе.

Он дернулся, было, но сник. Опять обман. Кёсем-султан все знала, когда шла к нему. Его бы не стали судить: Мерьем умерла. Это он ее убил. Лишь потому, что она идеально подходила на роль жертвенной овцы, которая пробудила гнев толпы, и это ускорило свержение султана Ибрагима. Он, Исмаил, еще хуже Анны.

Его охватило безразличие. В этом клубке интриг невозможно найти конец нити, чтобы потянуть за него и размотать весь клубок. А потому интригам не будет конца. Фатьма говорила с Мерьем, этого уже не исправить.

— Давай не будем вспоминать прошлое, – миролюбиво сказала Анна. – Грехов что у тебя, что у меня, что у нее, – кивнула она на Шекер Пара, – на три ада хватит. Я туда не тороплюсь. Приехали, кажется.

Он почувствовал запах моря. На Родос? Что ж. Путь долгий, есть время обо всем подумать.

* * *

Он уже давно потерял счет времени. С ним никто не разговаривал, молча совали в узкое окошко еду и уходили.

— Позовите мою мать! – кричал он. – Что с моей женой?! Хюмашах! Пусть сюда придет Хюмашах!

Он кричал это с утра до вечера, хотя с трудом мог различать, взошло ли солнце или наступили сумерки. В прошлый раз мучители хотя бы не заколачивали окна. Неужели кто-то думает, что он может сбежать через окно?

Разве можно сбежать тому, кого все ненавидят? В стране, народ которой его проклял. Бежать – это значит умереть мучительно, как несчастный Ахмед-паша, разорванный озверевшей толпой на куски.

В конце концов голос осип. Ибрагим лишь шипел, словно пустой бурдюк, в котором вместо вина остался один лишь воздух. Этот бурдюк постепенно ссыхался, издавая звуки, мало похожие на слова.

— Мама… Где ты, мама?.. Прижми меня к себе… Спаси меня, мама…

Он снова был маленьким ребенком, к которому грозный старший брат Мурад испытывал лишь ненависть. И почти уже убил его. Но он, Ибрагим, пережил Мурада. Вот сейчас раздадутся шаги, дверь откроется и он услышит:

— Да здравствует султан Ибрагим хазретлири первый!

И там, за дверью, он увидит мертвого Мурада. И склонившихся визирей Дивана.

Вот сейчас…

Он ждал. Время тянулось невыносимо медленно. К нему никто не приходил. Мать о нем забыла.

Мать… Предательница… Она его никогда не любила. И сейчас она забрала у него власть. Но жизнь пока оставила. Мучительное ожидание в неизвестности. Какое решение примет мать?

Да разве это мать?! Если бы не ее неприкрытая ненависть, не ее интриги, разве он стал бы жертвой слабоумной девочки Телли? Ведь это же ей назло, матери. Он полюбил Телли за то, что она не боялась ту, которую он сам боялся всегда, даже когда стал падишахом. Только ее, словно предчувствуя свою судьбу. Ибрагим всегда знал, кто отнимет у него жизнь.

Отняла та, которая ее же и дала. Он все еще не верил. Да как такое может быть?! Неужели власть для женщины может быть ценнее ее ребенка? Да что же это за женщина?!

Власть… Ибрагим вкусил ее, когда почти уже простился с жизнью. Потому и ценил гораздо меньше, чем жизнь. Оттого и отдал так легко безумцам, которые не знают истинную цену вещей нематериальных.