Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 62 – Наталья Андреева

Но самые известные стамбульские притоны обосновались, разумеется, не здесь, а в порту и на окраинах, в самой что ни на есть клоаке. Их замаскировывали под прачечные, но мужчины-то прекрасно знали, какое «белье» здесь стирают!

Эта ночь была морозной и светлой, так что Исмаил без труда добрался от дворца Паргалы в один из таких притонов. Его встретили радостно, особенно девушки, которые любили Исмаила за щедрость, а главное, за красоту. За ночь с ним они бились, выдирая друг другу волосы и наставляя синяков, и безумно ревновали, когда Исмаил выбирал кого-нибудь из новеньких. Но девушки быстро мирились, жизнь научила их легко относиться и к любви, и к смерти. Драки в борделях случались часто, и убивали здесь охотно и много. Ведь лучшего места для сведения счетов не найти.

— Проходите, эфенди, заждались вас, – радушно сказал хозяин, мигом освободив для важного гостя лучшее место в своем заведении. И шепнул: – Есть новые девочки, вам понравятся.

Исмаил оглядел полутемную просторную комнату с нависшим закопченным потолком, где веселье было в разгаре. Гости присматривали среди призывно звенящих браслетами и поясами танцовщиц девушку на ночь. Одна Исмаилу приглянулась, и он бесцеремонно схватил светловолосую красотку за руку:

— Иди сюда, – и усадил ее к себе на колени.

— Девушка пойдет со мной! – мигом вспылил огромный усатый матрос. По-турецки он говорил с заметным акцентом. – Я ее первый присмотрел, и она была согласна!

— Она передумала, – Исмаил провел пальцем по обнаженной чуть ли не до сосков пышной груди. Танцовщица изогнулась и бросила на него манящий взгляд. Она была из новеньких, Исмаил еще ни разу ее не видел. – Как тебя зовут? – спросил он.

— Катерина, – белозубо улыбнулась девчонка. Красивый господин с его умелыми ласками ей понравился, в отличие от неотесанного матроса, который к тому же был ужасно одет и вонял.

— Хороший выбор, эфенди, – кивнул хозяин.

— Я плачу вдвое! – матрос был сильно пьян. Он покачнулся и швырнул на стол несколько монет, которые, покатившись, замерли в винной луже.

— Тебе с ней не справиться, – насмешливо сказал Исмаил. – Иди проспись.

Моряк схватился за нож, девушка взвизгнула. Исмаил смахнул ее с колен и стремительно поднялся, словно пружина распрямилась.

— Парень, иди-ка ты отсюда, – с опаской сказал хозяин пьяному матросу. И умоляюще посмотрел на Исмаила: – Только не здесь, эфенди!

— Я вернусь, – Исмаил поцеловал девушку, словно нарочно не торопясь, растягивая удовольствие. Засунул ей в рот свой язык, косясь на соперника, который выхватил нож.

Исмаил отпрыгнул к двери.

— Бежишь, щенок! – заорал матрос и кинулся за ним.

На улице было светло, как днем: на небе сияла полная луна. И холодно. Исмаил легко уклонился от удара и, когда громадный матрос, промахнувшись, не удержал равновесия, ловко сунул нож ему под ребро, слева. И стремительно отскочил.

Моряк, хрипя, упал. Исмаил равнодушно смотрел, как он сучит ногами. Из двери выглянул хозяин.

— Приберись. – Исмаил сунул ему кошелек. – Надеюсь, здесь хватит денег и за уборку, и за девушку?

— Она ваша, эфенди. Теперь я вижу: вы вернулись.

Поднимаясь в обнимку с довольной девчонкой на второй этаж, Исмаил вдруг заметил в самом углу знакомые глаза. Их обладатель был чернее ночи, поэтому его лицо сливалось с темнотой. Но эти глаза Исмаил не забыл. Оказывается, главный черный евнух тоже был любителем борделей. Особенно с тех пор, как вино в Топкапы больше не лилось рекой.