Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 8 – Наталья Андреева

— Господи, дай мне силы!

И Тамара, скрепя сердце, пошла к старшей дочери. Похоже, дьявол в нее вселился. Тамара уже и к священнику ходила, и к лекарю. Батюшка, которого удалось отыскать с трудом, потому что православная церковь подвергалась гонениям, сурово сказал:

— Молись, дочь моя. Это твой крест. Бесов бы изгнать. На днях приду к вам тайно. Ночью. Готовься.

Бесов изгнали, то есть обряд провели, но лучше Нане не стало. Зато лекарь утешил:

— Это возрастное. Созрела девушка. Вот родит – успокоится. И боли пройдут.

А пока выписал капелек. Вот с этим пузырьком Тамара и шла сейчас к дочери. Нану она застала ревущей в три ручья. На полу валялись осколки разбитой посуды и остывшая еда. Тамара дрожащей рукой налила в чашку капли и осторожно подошла к дочери. Кто его знает, что взбредет Нане в голову? Рука у нее тяжелая, это Тамара и на себе уже почувствовала. Только двое слуг, мужчины, могут рослую и невероятно сильную Нану удержать, когда она буйствует. А сейчас как раз такой момент, потому что девушку мучают месячные боли.

— Ма-а-ма… – заревела Нана. – Мне бо-о-ольно…

— Потерпи, что тут поделаешь? Это наша женская природа.

— А я не хочу! – Нана резко села на кровати.

— На-ка, выпей, – Тамара с опаской протянула дочери чашку.

— Это вкусно? – с любопытством спросила Нана.

— Да, – соврала Тамара.

Дочь нехотя сделала пару глотков и сморщилась:

— Фу! Горько! Ты меня обманула!

Тамара еле успела отскочить. Еще одна чашка полетела на пол и разбилась вдребезги. Ну что за характер!

— Я запру тебя в твоей комнате! – жестко сказала княгиня. – И кормить тебя не будут до завтрашнего утра!

— Так нельзя! – Нана вскочила. – Я хочу есть! Слышишь? Есть!

— Ешь с пола, – разозлилась мать. – Пора тебе уже повзрослеть.

И она торопливо направилась к двери. Только повернув в замке ключ, княгиня Тамара перевела дух. Слава Богу, что две другие дочки ласковые, покорные. И хорошо воспитаны. Вот с ними проблем не будет. Сын тоже радует. А Нана – это их крест. Говорят же, что в семье не без урода.

Предлог пригласить князя Кобадзе в свой дом у санджак-бека вскоре нашелся. Обнищавший грузин опять просрочил выплаты казне. Паша Абашидзе прекрасно знал, что денег князю Бесо взять негде, дела его плохи. Год неурожайный, крестьяне бегут из-под гнета турок. Земля больше горит, чем плодоносит.

Паша голову был готов дать на отсечение, что турецкий кафтан, который Кобадзе каждый раз надевает скрепя сердце, у князя единственный. Тщательно вычищенный и местами заштопанный, кафтан этот выглядел жалко. Тем не менее сам князь Кобадзе голову держал высоко. И на роскошь в доме паши Абашидзе смотрел с презрением: продался бывший князь Паат туркам за власть и золото. Но не все такие.

— Проходи, князь Бесо, садись, – милостиво кивнул ему санджак-бек. – Угощайся.

Блюда он намеренно выбрал турецкие, и стол накрыли не по-европейски. С намеком: Абашидзе теперь не князь, а паша. Ислам принял. Кобадзе вынужден был опуститься на колени, чтобы сесть. Но к еде не притронулся, хотя паша опять-таки голову готов был дать на отсечение, что князек-то голоден. Но эта гордость родовая! Скорее сдохнет, чем склонится! Таковы они все!

«Ничего, я тебя сейчас поучу», – хитро прищурился Абашидзе.

— Дело у меня к тебе, князь Бесо. И ты знаешь какое.