Книга Любить нельзя помиловать, страница 51 – Наталья Андреева

— Ладно, я это запомню.

Она встала и вдруг неприятно усмехнулась:

— А ты об этом не пожалеешь, милый?

— Вряд ли.

— Ну, тогда прощай. Завтракать можешь в гордом одиночестве. Но если я тебе все-таки понадоблюсь, тебе долго придется вымаливать у меня прощение. Очень долго. И за это прощение придется дорого заплатить.

— Ох, как много мы о себе понимаем!

— Не проводишь?

— До двери с удовольствием. Но в лифт ты войдешь одна.

В прихожей эта нахалка одернула коротенькую юбчонку, крутанулась перед зеркалом и махнула ему ручкой с ехидной улыбкой:

— Бай-бай, дорогой! У меня такое чувство, что ты меня на всю жизнь запомнишь!

Закрыв за ней дверь, Никита вздохнул с облегчением. Сегодня предстоит тяжелый день. Надо ждать визита непрошеных гостей. И очень хорошо подумать, как себя вести. Странно только, что Вера еще не позвонила. Ей пора бы сообщить ему о сюрпризе.

Она сидела в своем кабинете

и готовилась к визиту Марго. Даже обедать не пошла, попросила секретаршу сбегать в ближайшее кафе и принести еду в директорский кабинет. Но на пакеты, из которых шел аппетитный запах, Вера едва взглянула. Потом все-таки заставила себя немного поесть. Она уже поняла, что самое трудное предстоит сейчас. Выдержать свою роль до конца и грамотно и правильно ответить на все вопросы.

Марго влетела в ее кабинет в начале третьего. Это была холеная дама лет сорока, большая любительница бриллиантов, которыми не пренебрегла даже сейчас, будучи в трауре. На Марго был дорогой черный костюм и крохотная шляпка с вуалью. Видимо, это означало глубокую скорбь. Уже на пороге вдова громко зарыдала и кинулась на грудь владелице кабинета:

— Вера!

«Какие перемены! Теперь тебе вновь придется заняться поисками надежной защиты и опоры! И ты начала с меня».

— Маргарита Станиславовна… Рита… Все будет хорошо. Кофе хотите?

— Кофе? А не будет ли мне плохо? Я сегодня с самого утра принимаю успокоительное.

— Тогда чай. Соня!

— Да, Вера Александровна? – секретарша заглянула в кабинет.

— Сделай, пожалуйста, чай для Маргариты Станиславовны, а мне кофе. И закрой, пожалуйста, дверь.

Вера хотела для начала поговорить на темы отвлеченные, но, даже не дождавшись чая, Марго начала жаловаться на жизнь:

— Это ужасно! Я же никогда ни во что не вникала! Володя сам занимался делами и при мне старался никогда об этом не говорить. Я просила денег и тут же их получала. И потом: я так много времени проводила на курортах и в санаториях!

«Забыла добавить: и в клиниках пластической хирургии. Чуть ли не половину месяцев в году», – мысленно заметила Вера. Она знала, что хозяин предпочитал держать Марго на расстоянии. И охотно оплачивал ее заграничные вояжи. Только дело тут было не в молоденьких смазливых секретаршах, а в чем, Вера и сама толком не понимала. Знала только, что любовницы у хозяина никогда не было.

— …и вот я одна. Одна! А как же Володино дело?

— Других наследников, кроме вас, нет? – деловито спросила Вера.

— Нет, – всхлипнула Марго. – Моя свекровь и Володин брат вряд ли могут на что-то претендовать. Завещания Володя не оставил, все произошло так внезапно! Прямые наследники жена и сын. То есть я и Павел. А Пашке нет еще и восемнадцати.

— Но, быть может, были соучредители? Есть вещи, о которых я не знаю?

— Нет, он все сделал один. То есть, был когда-то человек, с которым Володя начинал дело. Но потом они расстались, пай давно уже выплачен, и, таким образом, все теперь принадлежит мне. То есть, будет принадлежать, когда… Ну, в общем, ты меня поняла.