Книга Княгиня Серебряная, страница 112 – Наталья Андреева

В голове у него все смешалось. Он занес над Ладой нож. Ударил раз, другой. Показалось мало. Шумов терзал монстра, пока силы не кончились. Бил и бил.

Но потом опомнился. Повсюду была кровь. Настоящая. Кровь человека.

«Я убил», – подумал он и вспомнил, как это бывает. Приезжает бригада милиции, потом следователь из прокуратуры, эксперты. Допросы, уголовное дело…

Шумов насмотрелся достаточно, пока сам работал в милиции. Там остались его друзья.

«Как я им в глаза-то посмотрю? А они? Им ведь придется меня допрашивать. В камеру вести. Они прекрасно знают, что делают в тюрьме с такими, как я. Бывший мент».

Вот тогда он и решил спрятать тело. Примерился: а как это сделать? И срезал волосы на затылке у трупа. Он и в самом деле не мог смотреть Ладе в лицо.

А потом понял, что бесполезно. Столько улик! Их не спрячешь. Он бросил волосы на пол. Но они были густые, длинные, часть прилипла к окровавленным рукам. Получилось, что рассыпались по полу.

«Меня все равно найдут», – подумал Шумов, закрывая за собой дверь.

… – Аркаша, как ты мог?! – Колька враз постарел. Лицо посерело, шрам над левой бровью обозначился резче. На столе перед начальником угро лежало открытое уголовное дело. – Я сначала не поверил. Соседка ее сказала: Аркадий, бывший хоккеист. В магазине познакомились. Я сам туда пошел. Они хорошо знают Воронцову и тебя срисовали. Я все еще не верил. Но отпечатки пальцев, Аркаша! На, сам смотри! – и Колька развернул к нему папку с делом.

— Может, деньги? – дрожащими губами спросил Шумов. – Я… квартиру продам. Разменяю и…

— Никакими деньгами это не замажешь. – Колька кивнул на папку. – Мы же с тобой вместе под пулями по крышам бежали, помнишь?

— Помню, – понурился Шумов.

— Ты не был трусом. А помнишь, как Чухонца брали? Как он меня ножом пытался…

— Да. Помню.

— А ты его скрутил. И теперь я должен тебя в тюрьму засадить?

Шумов подавленно молчал. Виноват, сорвался.

— Что же ты наделал? – тоскливо спросил Колька.

— Сам не понимаю, как вышло. Я ее любил, а она…

— Баба, значит, во всем виновата. Верю, – кивнул Колька. – Все зло от них. Сам в разводе. С сыном, сука, видеться дает через раз. На, смотри! – Он резко развернул к себе папку и вырвал из нее лист с экспертизой.

— Что ты делаешь?! – пришел в ужас Шумов. – Так же нельзя!

— Это не только мое решение. Все наши за тебя, – устало сказал Колька. – Сломать жизнь нормальному мужику из-за какой-то алкоголички – это не вариант. Мы все за тебя. Но помни: живи и не высовывайся.

Он и не высовывался. Но почти два года назад Колька умер. Теперь и сам Шумов умирает от злокачественной опухоли. А что останется? Дочь с семьей в Канаде. Даже на могилу Шумова вряд ли придут. Где Москва, а где Канада?

Но если вдруг он прославится… Придут! Экскурсии будут водить на кладбище! Есть способ. Про Воронцову до сих пор пишут. «Убийцу так и не нашли», «Загадочная смерть звезды».

Шумов невольно почувствовал гордость. «Чем я не Брейвик тот же? Или Чикатило? Мало убивал? Зато кого и как!»

— Вы не получите свою минуту славы, Аркадий Валентинович, – сказал он. – Даже минуту, не говоря уже о большем. Не буду я о вас писать.

— Я в тебя стрелял, – напомнил Шумов.

— Что ж, идите в полицию, – пожал плечами Олег. – А я скажу, что знать вас не знаю.