Книга Восемь мстительных богов, страница 30 – Наталья Андреева

— Где он, этот засранец?! Герка! Живо сюда! Шкуру с тебя спущу!

— Папа, не надо, – как всегда, заступился за брата Борис. – Он пошутил.

— Пошутил?! – заорал отец. – Да у меня от его шуточек мороз по коже! Соседи рыдают! Учителя стонут! Он же, поганец, врет как дышит! Говорил тебе, дура: сделай аборт! – накинулся Карл Владленович на свою несчастную жену, которой пришлось принять удар на себя. – Заныла: дочку хочу, помощницу. Огребай теперь.

— Да кто ж знал, Карлуша…

— Прибью! Попадись ты мне! – Кулак отца обрушился на ни в чем не повинный кухонный стол. Жалобно задребезжала посуда.

Потому что Герка как сквозь землю провалился. Напакостничал в очередной раз и свалил. Забился в какую-нибудь нору – по части схронов мальчишка был ас. Гибкий, похожий на змею, отец угрюмо добавлял: «Гадюку», Герман, казалось, мог заползти в любую щель, как бы узка она ни была. Неудивительно, если он сейчас дома – то в одном из шкафов или в кладовке, между старыми одеялами. Не в прятки же с ним играть.

— Выходи! – надрывался отец. В ответ – тишина. Только мать всхлипывает. И валерьянкой пахнет из маленькой комнаты, бабушкиной.

И родится же на свет такая пакость! К примеру, сегодняшняя выходка. Борис, гордость папы с мамой и школы, умница, круглый отличник, спортсмен и чемпион района по шахматам, собирался в очередной раз блеснуть на математической олимпиаде. Само собой, родители Бориса не могли такое событие пропустить. И тоже собирались пойти со старшим сыном в школу. Мама нагладила парадные брюки мужа, себе приготовила нарядное платье, а Борису – белоснежную рубашку.

Так этот мелкий засранец сумел перевести на час позже три будильника! Бориса, родителей и бабушкин! Она из своей комнаты вообще не выползает! И как этот гаденыш умудрился бабку оттуда выманить и пошуровать с ее допотопными часами?! Но ведь сделал!

Мало того, утром выяснилось, что пульт от телевизора исчез, а радио молчит! Потом уже обнаружили, что Герка его обесточил: вынул вилку из розетки.

— Что происходит-то, мать? – озадаченно спросил глава семейства.

— Образуется, Карлуша.

Завтракали не спеша. Времени вагон, до школы идти минут пять. В итоге семейство пришло к закрытым дверям. Олимпиада уже началась. Без Бориса! Главного претендента на первое место!

— Так вы же нам сказали, что он свинкой заболел, – растерялась математичка. – По телефону утром позвонили.

— Свинкой?!

Ну, поросенок! Герман, в смысле. Как ловко научился подражать голосу отца! И пудрить всем мозги! К соседям с утра пораньше побежал, сказал, за книжкой по внеклассному чтению. А сам оттуда в школу позвонил! Опять соврал! А главное, зачем?!

Зачем? Да Герман терпеть не мог старшего брата, которому досталась вся родительская любовь. А про младшего сами сказали: аборт хотели сделать. Просто мамка к врачу опоздала, заработалась. Срок вышел, в направлении на чистку отказали. И родилось, как они все говорят, недоразумение.

Еще с момента зачатия Герман доставлял окружающим одни только проблемы. Мало того, что его никто не хотел, а он родился. Словно в отместку орал с полгода так, будто его режут.

— Я и не думала, что с детьми так трудно, – жаловалась мать. – Боря нам вообще проблем не доставлял. Карлуша, ты не помнишь, он кричал?

— Этого засранца трудно переорать, – брезгливо кивал супруг на младенца, которого успокаивала уже бабушка. Они втроем больше часа укачивали Герку, сменяя друг друга. Но тщетно. – Когда же он заткнется? Когда говорить начнет?