Книга Шампанское было лишним, страница 104 – Наталья Андреева

— Куда? – мама посмотрела на Снегина с удивлением.

— Девушки, которых Паша-Тяж принуждал к интиму, называли это меж собой так. – Снегин невольно покосился на Аллу. Где она и где харассмент? – По описанию один из грабителей вполне мог быть женщиной. И я, кажется, знаю ее имя. Но доказательств нет. И я хочу тебя спросить, папа: можно ли прибегнуть к методу недозволенному? Не в рамках оперативно-разыскных мероприятий? Иными словами, помнишь эпизод с Кирпичом?

— «Место встречи изменить нельзя»? – отец на лету поймал мяч.

— Да. Когда Жеглов подложил вору в карман кошелек. А Шарапов своего наставника за это осудил. Скажи мне как следователь, кто из них прав?

— Как следователь я тебе отвечу так: безусловно, Шарапов. Нельзя фабриковать улики. Но как твой отец и просто как человек скажу – прав Жеглов. Вор должен сидеть в тюрьме. Видишь ли, Женя, мы с мамой люди старой закалки. Родились и выросли в Советском Союзе, тогда же образование получили и даже поработать немного успели до его развала. Тогда тоже были убийцы, воры и взяточники. Но ни один убийца, вор и взяточник не добирался до теплого места во власти. Все они рано или поздно садились. И нас поэтому гложет обида. На несправедливость. И я, бывает, иду на сделку с совестью. Да, и не смотри на меня так. Поэтому если есть возможность взять ублюдка за жопу – возьми. Способ незаконный? Если ты уверен в своей правоте и в том, что это сработает, – делай.

«Партия!» – подумал Снегин. Он сомневался, услышит ли от отца именно такой ответ. Но теперь все встало на свои места. Надо свести Анжелу с Лео. И пусть парень ее «добьет».

— Я тоже за Жеглова, – сказала вдруг Алла. – Правильно он сделал, когда вору кошелек в карман подкинул.

— Вот видишь? – подмигнул отец. – Это уже другое поколение. У них с моралью вообще заморочек нет. Алла, я не хотел вас обидеть.

— А я не обиделась, – пожала плечами Алла. – Мой отец был бизнесменом. А меня в наследницы готовили. Спасибо за утку. Очень вкусно. – И она мужественно воткнула чайную ложечку в торт.

Мама Снегина расцвела. В общем, визит к родителям прошел продуктивно. Снегин надеялся, что так же пройдет и следующая рабочая неделя. И точка в деле об ограблении на стоянке в аэропорту будет, наконец, поставлена.

Но Паша-Тяж не сломался. Он упорно твердил, что чемодан впервые увидел в своем гараже в тот же день и час, когда его нашли муровцы.

— Не мое это. Подбросили.

— Когда подбросили?

— А я почем знаю? Там темно, я по углам не шарю. Машину загнал – и баиньки.

Оснований взять его под стражу не нашлось: адвокат Танжерова отбился. Даже вопрос о домашнем аресте не стоял, не говоря уже о смене статуса. Все, что удалось, – это взять с Танжерова подписку о невыезде.

Снегин узнал об этом в понедельник вечером, когда всех собрали на очередное совещание.

— И что будем делать? – подполковник вопросительно смотрел на подчиненных.

— А Танжерову сказали, что есть свидетель? – подал голос кто-то из оперов.

— Его предупредили и об очной ставке, и о том, что ему придется участвовать в опознании. Пригласим курьера, наденем на Пашу балаклаву и предъявим потерпевшему вместе с другими похожими мужчинами, тоже в балаклавах.

— И как отреагировал Танжеров? – спросил Снегин.

— Возмутился. Аж на блатной жаргон перешел. Сказал, что это чистая подстава и девчонка сводит с ним счеты.