Книга Цветет черемуха к разлуке, страница 70 – Наталья Андреева

— Так они же на каторге страдали! Декабристы! – не удержался Алексей. – Томились в кандалах.

— У них были невероятно влиятельные родственники и огромные связи в высшем обществе, – улыбнулась Номина Баировна. – Да, сначала декабристы пошли по этапу на рудники, но их оттуда быстро вытащили и поселили со всем возможным комфортом. Конечно, после столицы им здесь казалось скучно, не было прежнего шика. Но они и не бедствовали. Я могла бы еще многое вам рассказать, но понимаю, что вы пришли по делу. – Номина Баировна посмотрела на внука и примолкшего Савелия Ильича, который враз очнулся:

— Я мог бы вас слушать вечность, божественная! Но сами понимаете: дела.

— Вы хоть наелись? – поинтересовалась хозяйка.

Алексей выразительно закатил глаза: вы еще спрашиваете!

— А почему у бабра перепончатые лапы? – вспомнил он.

— А! Вы это заметили!

— Жуткий зверь. Простите, – опомнился Леонидов. – Я хотел сказать, странный. Какой хоть породы?

— Гибрид, – рассмеялась Номина Баировна. – Все началось с мнимой грамматической ошибки. В тысяча семьсот девяностом году Екатериной Второй был официально утвержден герб Иркутска: в серебряном поле щита бегущий тигр, а в рту у него соболь. «Бабр» на фарси означает «тигр», которые встречались иногда в Забайкалье. А в якутском языке есть слово «баабыр», что означает «амурский тигр». Его и утвердили на гербе. Но в середине девятнадцатого века началась масштабная революция геральдики, и главным геральдистом назначили барона Кёне, который решил, что сибиряки просто не знают, как пишется слово «бобр». Потому что в описании употребили именно местное слово «бабр», а не общепринятое «тигр». В результате утвердили следующее описание герба: черный бегущий бобр с червлеными глазами, держащий во рту червленого соболя. Хотя каждый нормальный человек поймет: как может бобр держать во рту соболя, учитывая их размеры? И зачем? Бобры растительноядные. У Кёне все в порядке было с грамотностью, но, похоже, не с зоологией.

— Но царь-то небось был более грамотный, – не удержался Алексей. – Как он-то это утвердил? Бобра, который охотится на соболя!

— А это был уникальный день русской геральдики. Александр Второй в Царском Селе одновременно утвердил сорок шесть гербов, то есть более половины существовавших на тот момент в Российской империи. Никто не заметил неточность иркутского. Но рисовать бобра на гербе своего города художники не стали, как и затевать переписку с высоким начальством. Во все времена чревато, учитывая масштабы российской бюрократии. Поэтому тигру на гербе просто пририсовали пышный бобриный хвост и перепончатые задние лапы, как водоплавающему. Пойди, барон, докажи, что сие не бобр. Получилась неведомая зверушка. Ошибку исправили только в тысяча девятьсот девяностом седьмом году, то есть она продержалась больше ста лет и бабр уже стал местной достопримечательностью. Благодаря ему Иркутск и наша область стали уникальными в истории геральдики.

— Да уж! Я тоже не удержался, сфоткался на его фоне и жене отослал. Диво дивное.

— Вот видите.

Алексей заметил, как Колобок выразительно посмотрел на часы, висевшие на стене напротив, и Сергей все понял.

— Бабушка, извини, ты очень интересно рассказываешь, но у Алексея Алексеевича есть дело к Саве.