Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 13 – Рина Фиори

— Хватит! — отчим поднимает руку, призывая к тишине. — Лоя, я сказал все, что думаю. Я не потерплю в своем доме девушку, которая ведет себя неподобающим образом.

— Это я-то?! — не выдерживаю.

Отчим немного сектант, ходит в какую-то странную общину из пяти человек. Это не церковь даже близко. Они одеваются во все темное, закрытое, собираются и чествуют своего учителя, а вместо Библии читают книги, которые этот их учитель и написал.

В целом, мне было бы плевать, если бы не одно «но». Отчим строго следит за нашим внешним видом, мама тоже одевается скромно, Ритка — дома выглядит, как хочет ее отец, а когда идет гулять со своими многочисленными парнями, переодевается у подружки из дома напротив.

И только я в глазах семейства — бунтарка. О, ужас! Смею вместо полудырявых платьев из прошлого века надевать просторные джинсы и футболки.

— Ты должна уволиться. Сейчас же, — грозный голос отчима выдергивает меня из мыслей.

— Что? — я ошарашено смотрю на него.

— Ты меня услышала, — отчим непреклонен. — Либо ты увольняешься, либо уходишь из этого дома. Выбирай.

В голове гудит. Уволиться? Уйти? Да как он смеет ставить мне такие условия?!

— Ты не имеешь права… — начинаю я, но отчим перебивает.

— Имею. Я хозяин этого дома. И я решаю, кто здесь будет жить, а кто — нет.

Смотрю на маму, ищу поддержки, но она лишь опускает глаза. Предательница. Я всегда знала, что отчим для нее важнее, чем я.

— Хорошо, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ухожу.

Отчим хмурится, видимо, не ожидал, что я так легко сдамся. Ритка, наоборот, торжествует.

— Отлично, — говорит отчим. — Собирай вещи и проваливай.

— Прямо сейчас? — спрашиваю, надеясь, что он передумает.

— Да, прямо сейчас. Я не хочу больше видеть тебя в своем доме.

— На улице ночь… — растерянно развожу руками.

— Ничего не знаю, — отчим непреклонен.

Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Собираю вещи, руки дрожат от злости и обиды. Неужели все так закончится? Неужели я останусь на улице?

— Лоя, — слышу тихий голос мамы.

Она стоит в дверях, виновато опустив голову.

— Прости меня, — говорит она. — Я ничего не могу сделать. Ты же знаешь, какой твой отчим.

— Знаю, — отвечаю сухо. — Ты всегда его слушаешь.

— Я люблю тебя, — говорит мама.

— Любишь? — усмехаюсь я. — Если бы любила, то заступилась бы за меня.

Хватаю рюкзак и выхожу из комнаты. Не прощаюсь, не говорю ни слова. Просто ухожу, хлопнув дверью так, что в доме, кажется, звенят стекла.

Иду по улице, не зная, куда податься. Слезы душат, но я стараюсь не плакать. Не хочу, чтобы кто-либо видел меня слабой.

Звоню Вике, своей лучшей подруге.

— Вик, привет, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня тут… небольшая проблема.

— Что случилось? — Вика встревожена.

— Меня выгнали из дома, — выпаливаю я. — Могу я пожить у тебя пару дней?

Пауза.

— Лоя… ты прости меня, но я же не хозяйка дома, сама понимаешь. А твой отчим уже позвонил моему отцу и наговорил гадостей про тебя…

— Все ясно, Вик, ничего, — стараясь не расплакаться, вешаю трубку.

И что мне теперь делать? Куда податься?

Утреннее солнце нахально лезет в глаза сквозь щели жалюзи в ординаторской.

После ночи на лавочке и диване в комнате отдыха для персонала, я чувствую себя выжатым лимоном. Или, скорее, помятой газетой, которую достали из мусорки.