Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 17 – Елена Архипова

Да твою ж маму в шлепанцах! Докатился! Спектакли тут разыгрывает! Но зато его отпустило. Сел, наконец, за руль, завел двигатель и тут же услышал:

— Всё нормально? – И взгляд, который, казалось, препарировал его, как лягушку под яркой лампой, не хуже скальпеля, впился в его лицо.

— Да. Стандартная рабочая ситуация. Не обращай внимания, – ответил максимально нейтрально.

Его ещё попрепарировали пару секунд, и наконец Марьяна, сделав вид, что поверила, отвернулась к окну.

Именно так – сделала вид. Хорошо хоть не усмехнулась.

И Фролов наконец выехал с парковки.

Он долго думал, куда её привезти. Хотел сначала на стройку. Знал, она там часто бывает, а потому не оскорбилась бы на свидание среди краски, бетона и прочих стройматериалов, но в последний момент передумал и повернул руль в другую сторону.

Марьяна, поняв, что они едут за город, явно удивилась, но промолчала, только зябко плечами чуть двинула.

А Фролов мысленно порадовался: ”Плед есть. Согрею, вот тебе и повод обнять красавицу!” И тут же, поняв, что ведет себя как всё тот же ботаник с первой красавицей школы, выматерился мысленно.

Да-а-а, давно, очень давно его так не крыло от женщины…

Спустя несколько минут они добрались до нужного места.

Миша привез свою тигрицу на утёс – с него открывался потрясающий вид на раскинувшийся внизу город.

— Приехали, – сообщил, заглушив мотор и погасив фары.

Марьяна, слава всем богам, не стала проявлять излишнюю самостоятельность и осталась сидеть на своем месте, ожидая, когда ей откроют дверцу и помогут выйти.

— Идем? – улыбнулся, протягивая руку.

Зайка вышла из машины и, восхищенно замерев, глядя на город, что был весь как на ладони, руку свою у него забрать забыла.

— Красиво-то как, – выдохнула пораженно. И тут же удивила: – Не была никогда здесь.

— Почему? – аж опешил, услышав её откровение. Он привез её в известное всем в их городе место. – Ты разве не местная?

— Местная. Не с кем было, – ответила откровенно.

Потом, не глядя на мужчину, всё-таки забрала свою руку из его загребущих лап и сделала пару шагов в сторону обрыва. Спохватилась, оставила на капоте цветок и только после этого пошла к перилам, что служили здесь ограждением. Замерла там, глядя на город и его огни.

А Фролов достал с заднего сиденья плед и, раскрыв его вместе со своими объятиями, подошел к Марьяне со спины. Проговорил тихо, не желая её напугать, да и, чего уж греха таить, получить по морде:

— Не пугайся. Это я. Плед принес. Иди сюда, зайка моя строптивая. А то продует ещё. Здесь, над городом, ветер сильнее.

С этими словами он укутал её пледом, заключив в свои объятия, и замер, боясь лишний раз пошевелиться или хотя бы вдохнуть полной грудью. А вдохнуть её аромат ему сейчас очень хотелось!

Марьяна же в первые секунды, почувствовав на своих плечах плед и мужские руки, напряглась струной, а потом, словно бы и впрямь оттаяв, расслабилась и даже сама откинулась ему на грудь. Вдохнула полной грудью и прошептала:

— Спасибо… Удивил, признаться…

— Рад, что получилось.

Ответил искренне, почувствовал внутренней своей чуйкой, что спасала ему жизнь, и не один раз, что с этой женщиной нельзя по-другому. Только так, без дешевых понтов, на которые велись все без исключения его временные любовницы. Только предельно искренне и от души.