Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 22 – Елена Архипова

Огляделась – её взгляд упал на его сорочку, висящую на спинке стула. Поколебалась, но всё-таки накинула её на себя. Её тут же окутал аромат его туалетной воды и личного запаха. Низ живота предательски прострелило волной жара.

“Это надо запретить на законодательном уровне! Нельзя быть настолько сексуальным!” – усмехнулась мысленно, кинув быстрый взгляд на спящего мужчину, и вышла из спальни. Очень хотелось пить.

Тишина в квартире была почти звенящей. Марьяна посмотрела на часы и удивилась – не такое уж и раннее утро, а соседей не слышно. Совсем.

Впрочем, они ведь на последнем этаже, соседи только снизу. Вот, должно быть, поэтому и не слышно никого.

Ну или жители этого дома предпочитают вставать гораздо позже.

Кстати, она сама сегодня точно на два часа опоздает в офис.

По дороге к водопою Марьяна сделала крюк через прихожую. Пока доставала свой телефон из сумочки, её внимание привлек телефон Михаила, лежащий на тумбочке.

Привлек тем, что именно в этот момент на него прилетело сообщение, и Марьяна, к своему стыду, успела прочитать первую выпавшую строку.

Контакт “Надежда” написала: “Миш, прошу! Надо срочно встретиться!”

Имя, сокращенное до “Миш”, и это “прошу” говорило о том, что эта дама и Фролов близки.

И почти сразу от неё же ещё одно сообщение: “Сибиряк, это важно!”

Марьяна замерла у порога, ледяная струйка пробежала по спине: “Вот так, значит, да?”

Умом она понимала, что, как говорится, одна ночь не повод для чего-то там… Как там говорят-то? Для знакомства, кажется.

Хорошо, в их случае – для надежд на совместное долго и счастливо.

Но вот её глупое сердце почему-то надеялось…

Марьяна сморгнула набежавшую вдруг слезу и с трудом вспомнила, что шла куда-то. Куда? А, да! На кухню же, за водой.

На деревянных ногах развернулась и ушла из прихожей и тут же услышала, что Фролов вышел из спальни, а спустя мгновение он уже говорил по телефону:

— Конечно, Надя, – его голос звучал точно так же тепло, как всего несколько часов тому назад, когда он шептал Марьяне ласковые словечки. – Давай сегодня, в семь, в кафе на набережной. Удобно? “У старого маяка”. Знаешь? Хорошо. До вечера. Я приеду, не волнуйся.

Сердце Марьяны сначала остановилось, а затем забилось с бешеной скоростью.

“Кафе… набережная… семь… не волнуйся… приеду…”.

“Так значит, да, Фролов? Вчера со мной, а сегодня с ней?”

“Дура! Какая же ты, Марьянка, дура! Ты же знала, что он бабник! Поверила! Размечталась, что у вас может получиться что-то серьёзное! Ага! Да он же наверняка просто галочку себе поставил, что переспал с тобой, и всё!”

Логика, отравленная ревностью и внезапной обидой, мгновенно сложила всё вместе и сделала вывод – свидание.

Марьяна, пытаясь прийти в себя, выпила стакан воды, и как раз в этот момент на кухню вошел Михаил.

На лице ни тени улыбки, брови сведены, взгляд тяжелый. Он увидел Марьяну и попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось.

— Доброе утро, – сегодня в его тоне не было ни вчерашней ласки, ни тепла. Его взгляд был колючим.

— Доброе, – ответила мужчине, и собственный голос показался ей чужим.

— Марьяна, послушай, – он закрыл глаза, помассировал переносицу, резко выдохнул и, открыв глаза, взъерошил волосы на затылке. Посмотрел на неё взглядом побитой собаки, – сегодня у нас не получится увидеться. У меня важная встреча. Вдруг, непредвиденно.