Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 54 – Елена Архипова

— Да, – выдохнула обреченно, – боюсь, что он расстроится. Что не так все будет выглядеть. Мы только начали жить вместе, а тут сразу и…

— Сразу счастье? – перебила ее подруга. – Марьяш, ты правда боишься того, что он решит, будто ты это специально, чтобы его охомутать??

— Да, – призналась.

— Марьяш, я понимаю, что у тебя сейчас гормоны и всё такое, но ты же умная и решительная всегда была! Включай уже голову! Мужик, который через полстраны летит знакомить свою женщину с дочерью, с внуками и с зятем, а мы обе знаем, что у него о-о-очень непростой зять, делает это не потому, что ему просто так приспичило!

— А вдруг Любаша подумает, что я наглая авантюристка, которая хочет оттянуть на себя папины деньги и внимание? Или что я специально…

— Хватит! – вдруг рявкнула Алина и продолжила уже тише: – Марьяна, поверь мне – Любаша, благодаря своему мужу, уже всё о тебе знает. Она умная женщина, а это значит, она увидит, как ее папа счастлив. А беременность… Марьяш, ты несешь в их семью маленькую жизнь. Какая женщина, не так давно сама ставшая матерью, осудит за это? Да она тебе распашонки и носочки-шапочки своих детей отдаст! Вот поверь мне! Прилетишь оттуда с целым чемоданом детских вещичек.

Марьяна молчала, чувствуя, как к горлу подступает комок. Алина словно вытаскивала из нее все страхи, по одному.

— И потом, – продолжила подруга, немного отдышавшись. – Ты же не одна едешь. С тобой твой мужик. Это ж Фролов, Марьяш! Фролов! Это ты из мужика веревки вьешь и красивым бантиком завязываешь, а так-то это он у нас обычно по этой части всегда был. Забыла?

— Что-то я не помню бантиков в исполнении Фролова, – Марьяна невольно начала улыбаться, – там уж, скорее, паяльник всегда был.

— Во-о-от! Сама же всё знаешь! – радостно подхватила Алина, услышав в голосе подруги улыбку. – Поверь, Миша сумеет тебя перед своей дочерью отстоять, если вдруг что. В конце концов, ты у нас тоже не нищенка. У тебя и свой крепкий бизнес имеется. Ты не пытайся понравиться его дочери и зятю – тебе не с ними жить, а с Мишей. Просто будь Марьяной, с которой мы в детдоме ночью за хлебом на кухню ходили. Когда мне было страшно, а тебе было все равно.

— Мне тоже страшно было, – тихо сказала Марьяна, смаргивая слезу.

— Да? А почему ты никогда не говорила, что тебе страшно?

— Потому что я не могла тебя, доходягу, одну отпустить.

Алина подозрительно хлюпнула носом, а потом резко сменила тему:

— Слушай, у тебя токсикоз уже начался?

— Немного. По утрам чуть тошнит, но спасает вода с лимоном.

— Счастливая… – подруга вздохнула и, пока Марьяна не переключилась на тему её личной жизни, поспешила договорить бодрым голосом: – Приедешь туда, скажешь Мише: “Дорогой, я, кажется, привезла в твою семью подарок с отсрочкой на несколько месяцев. А пока давай просто погуляем, подышим чистым воздухом и посмотрим на твоих внуков”. Он мужик взрослый,он , – Алина выделила это слово интонацией, – обрадуется. Может, сначала офигеет, но точно обрадуется.

— Ты думаешь? – Марьяна вздохнула.

— Уверена! Марьяш, ты, главное, там не молчи. Он же твой. Он поймет и точно обрадуется.

— Ладно, – выдохнула Марьяна, чувствуя, как тяжелый груз тревоги сменился на родную теплоту. – Спасибо, подруга. И ты держись тут. И сама, и на фирме. Мыши моей серой спуску не давай! Если что – сразу звони мне! Я вернусь и привезу тебе сибирских вкусностей.