Онлайн книга «Тайный роман моего мужа»
|
Он продолжает орать, но я его не слушаю. Сажусь в машину и еду домой. Меня начинает колотить — запоздалая реакция на стресс. Или я настолько не хотела, чтобы ублюдок увидел мое волнение, что смогла сдержать его… Съезжаю на обочину и достаю полупустую пачку сигарет. Я давно давно бросила, но зачем-то держала в бардачке сигареты. Сейчас бы не помешало что-то алкогольное, но и пара затяжек тоже могут помочь снять напряжение. Проклятье… Громов, ублюдок, во что ты превратил нашу жизнь?! Наконец-то я дома. Нужно срочно избавиться от вещей предателя. Раскидываю его шмотки по чемоданам и выставляю на лестничную клетку. Утром он, наверняка, прискачет. Будет просить прощения, ныть, что был пьян и его бес попутал. Песня стара как мир. Утром Громов звонил мне миллион раз, потом начал писать, записывать голосовые. Звоню Карельскому и прошу ускориться. — Вера, не беспокойтесь, я уже все сделал. Документы подготовил с связался с вашим супругом, — успокоил меня он. Отлично… Все-таки надо сделать над собой усилие и поговорить с ним. А для этого надо просто ответить на один из его звонков. — Вера, Вера, наконец-то, ты взяла трубку! Нам увидеться надо, поговорить. Со мной адвокат связался… Быстро ты. Такое ощущение, что ты специально всё это подстроила. Это нечестно, Вера. Ты меня застукала, спалила… А сама, выходит, белая и пушистая? Не верю я в это! Вера, все друг другу изменяют. Это жизнь, понимаешь?! — несет он полный бред. Причем, его шарашит из стороны в сторону. — Да, плевать мне, что ты обо мне думаешь! Я с тобой развожусь. Вещи на лестничной клетке. В квартиру не вздумай сунуться — я не хочу тебя там видеть. Думаешь, на даче скандал не устроила, так вообще на это не способна?! Только сунься и узнаешь. Ублюдок… Раньше Громов никогда не слышал от меня таких слов. Даже, когда мы ругались, я не обзывала его. Но теперь всё иначе. Глава 28 Уверена, что Громов воет от бессилия. Я поменяла замки на двери в квартире и он не может туда попасть. Караулит меня у дома, обрывает телефон. Не хочу видеть эту гадину. Никогда. Но, черт возьми, он все же сумел найти лазейку ко мне… в палате у Алёны. Я пришла навестить сестру, посмотреть как она, и наткнулась на Громова. У меня нет к ней жалости, сочувствия — НИЧЕГО. Она сама виновата в том, что с ней произошло. Если бы я тогда направила Карельского сломать ей ноги или другие части тела, то, вероятно, за мной бы тянулся шлейф вины и оттенок сожаления. И не более того. — Вера, я домой пошла. Надо поспать, отдохнуть… уже сил нет, — плачет мама. — Даже не представляю, дочка, что дальше будет. Врачи говорят, что она ходить больше не сможет. Такая молодая и в инвалидном кресле. А мы с отцом так хотели, чтобы она замуж вышла, за ум взялась, семью, наконец, завела. А она все с женатыми путалась и … доигралась. — Мамы, ты бы о себе подумала. На себя не похожа, — мама и, правда, после этой аварии сильно осунулась. — Иди домой, отдыхай. Я тоже не надолго, но у нас тут Булат. Думаю, он морально поддержит Алёну, когда она проснется. Громов даже не отреагировал на мои слова. Как смотрел в окно, так и смотрит. Бесчувственная мразь. — Да, дочка, да, я пойду, а то уже давление начало скакать. Не молодею ведь… Как только за мамой закрылась дверь Громов моментально отошел от окна. Всё внимание мне. Ну надо же! Ведь на кону его фирма, которая после развода делится пополам, квартира, дом, машина, внушительный вклад в банке. А еще он узнал, что моя фирма оформлена на тетку и при разводе ему не удастся откусить от нее половину. |