Книга Дочь его врага, страница 143 – Виктория Богачева

Это до сих пор не укладывалось у меня в голове.

Я надеялась, что мне позволят поговорить с отцом. Увидеться. Посмотреть ему в глаза...

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Слишком сильно задумалась.

— Войдите.

Дверь открылась, и вошёл Конрад. В чистой рубашке, с перевязанной головой и правой рукой, по-прежнему прижатой к рёбрам. Он двигался осторожно, но на ногах стоял твёрдо, и цвет лица был уже не серым, а просто бледным.

— Целительница сказала, что тебе нельзя вставать, — заметила я.

— Целительница сказала много чего, — ответил он и закрыл за собой дверь.

Стиснув зубы, он сел в кресло напротив кровати.

— Ты что-нибудь знаешь о моем отце?

— Он без сознания и с ним целители... — Конрад помолчал, подбирая слова. — Он сильно пострадал. Ритуал, проведённый без третьего компонента, едва его не убил. Но он жив.

— Я хотела бы с ним поговорить.

Конрад посмотрел на меня.

— Теперь это решать императору, Беатриса. Твой отец — государственный преступник. Он под арестом, и доступ к нему имеют только целители и дознаватели. Даже я не могу к нему войти.

Я кивнула. Знала, что так будет. Знала с того момента, как увидела его лежащим под серебряной сетью.

— Как думаешь, — начала я осторожно, — есть шанс обратиться к императору с просьбой о разговоре с отцом? Пока мы здесь, во дворце.

Конрад потёр переносицу здоровой рукой.

— Не знаю, — ответил он честно. — Но Раттенберг сказал, чтобы мы не покидали дворец. Возможно нас ждет еще одна встреча с императором... Ты была готова рискнуть собой, чтобы найти отца, Беатриса. Это чего-то да стоит. И император это понимает.

— Хотелось бы в это верить...

Он помолчал, словно собирался с мыслями, а потом сказал.

— Я попрошу Раттенберга. Он может повлиять на решение императора…

Горло сжал спазм. Совсем недавно он дрался с чудовищем, в которое превратился мой отец. И чудовище швырнуло его на деревья и едва не убило. И теперь Конрад сидел передо мной со сломанными рёбрами и обещал попросить Раттенберга, чтобы тот помог мне поговорить с человеком, который искалечил его брата и пытался его убить.

Пошатнувшись, я все же встала, подошла к нему и опустилась на подлокотник кресла, взяла его здоровую руку и сжала.

— Спасибо, — прошептала я, и голос сел. — Я знаю, кто мой отец. Знаю, что он сделал. И ты всё равно...

— Тебе будет легче, если вы поговорите, — сдавленным голосом отозвался Конрад и сжал мою ладонь в ответ.

Затем он бережно отпустил меня и закатал рукав, обнажив предплечье. Там, где прежде горела метка, теперь я увидела чистую кожу. Бледную, с тонкими линиями вен. Не осталось ни воспаления, ни черных нитей, ни самой метки.

Она исчезла. Словно завороженная, я провела пальцами по его предплечью, по тому месту, где столько недель пульсировало черное пятно, которое жгло его днём и ночью.

— Когда она исчезла? — прошептала я.

— Не знаю точно. Заметил, когда целители снимали с меня форму. Ее уже не было.

— Значит... долг уплачен?

Конрад накрыл ладонью мои пальцы на месте, где прежде горела метка.

— Это значит, что ты в безопасности, — сказал он. — По-настоящему. Впервые с тех пор, как твой отец вытолкнул тебя в портал.

Метка исчезла. Магический долг, который связывал Конрада с моим отцом долгие годы, который выматывал его и едва не убил, — этот долг больше не существовал.