Книга Дочь его врага, страница 5 – Виктория Богачева

Отец знал, что делал. Я повторяла это себе, как заклинание. Отец знал, что делал. Он всегда знал.

Я закрыла глаза.

Сон не шёл долго, а потом пришёл сразу, без предупреждения, и я провалилась в него.

* * *

Проснулась я от голосов и не сразу поняла, где нахожусь. Секунду лежала с закрытыми глазами, слушая незнакомые звуки, и только потом вспомнила всё разом. Я подскочила на постели и огляделась.

Его половина кровати была пуста. За окном стояло серое, хмурое утро. Я затихла, прислушиваясь. Мужские голоса доносились из-за двери. Я поднялась и отошла в угол, накинула на себя щит. Пусть я и знала, что долг жизни не позволит Конраду причинить мне настоящий вред — иначе умрёт он сам. Но также знала, какими изворотливыми бывают драконы. Как отыскивают лазейки даже там, где это казалось невозможным.

Бесшумно я подкралась к двери и прислушалась, но она была слишком толстой, и я уловила лишь гул. Оставалось только ждать. Я не успела толком рассмотреть комнату, когда по ногам прошёл сквозняк, и я ощутила, как в спальне словно воздуха стало меньше, а стены навалились ближе.

— В академию пришёл приказ об аресте твоего отца. За государственную измену, — сказал Конрад. — И тебя тоже. Теперь, пожалуй, самое время нам поговорить.

— Мой отец не изменник, — возразила я без раздумий.

Конрад не ответил. Он был в одной рубашке, наспех надетой, не застёгнутой до конца. Приказ поднял его из постели раньше рассвета. Он подошёл к окну и встал там, глядя во двор. Внизу уже шло утреннее построение, даже здесь я слышала команды.

— Он служил советником императора двадцать лет — продолжала я. — Был предан престолу, дома его награды занимают полностью один шкаф!

— Ты плохо знала своего отца, Беатриса.

— Зато ты, видимо, знал его хорошо, — бросила я.

— Достаточно.

Эшворт потёр левое предплечье. Метка долга жизни. Я видела, как она проступает сквозь ткань рукава тёмной полосой. Значит, жгло прямо сейчас. Значит, он чувствовал угрозу. Угрозу мне.

— Выдать тебя я не могу, — произнёс он ровным голосом, и я шумно фыркнула, но промолчала.

— Долг жизни не позволит. Если тебя схватят, сработает метка. Я умру вместе с тобой или раньше. Это не входит в мои планы.

— Рада слышать.

На мой выпад Эшворт не обратил внимания.

— Отправить тебя за пределы академии тоже нельзя. Приказ доведён до сведения всех, к полудню твой портрет облетит каждый уголок страны, — он коротко взглянул на меня, хмурясь.

— Ты можешь помочь мне покинуть стены академии. Этого будет достаточно. Дальше я справлюсь сама.

— Сомневаюсь в этом. Как сомневается и магия, и сомневался твой отец, иначе не отправил бы ко мне, — отрезал Эшворт.

Он снова потёр предплечье. Поморщился чуть заметно: метка жгла сильнее.

Мужчина прошёлся по комнате. Один раз, второй. Я следила за ним молча. Утренний Конрад Эшворт был странно непохож на ночного — того, который прижимал меня к стене, смотрел в упор и сдавливал горло ладонью.

Сглотнув, я отвернулась.

Резко остановившись, Эшворт повернулся ко мне, окинул беззастенчивым взглядом, в котором не было мужского интереса, лишь сдержанный расчёт.

— Я ректор академии, — медленно произнёс он, размышляя вслух. — Ты не можешь учиться здесь, но у меня есть личный адъютант...

Я не сразу поняла к чему это.