Книга ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах, страница 71 – Lana Rubi

Это не был поцелуй из сказки про спящую красавицу. Это было страстно, порочно и абсолютно неправильно с точки зрения корпоративной этики. Он целовал меня так, будто пытался убедиться, что я не галлюцинация.

В этом поцелуе был вкус адреналина, ночной прохлады и какого-то дикого, первобытного обладания. У меня подкосились ноги. Мой аналитический ум, обычно выдающий отчеты со скоростью света, просто «завис». Программа выдала ошибку: «Слишком много данных для обработки. Перегрев системы».

— Арина! Живая! — визг Мериэль ворвался в комнату вместе с грохотом открываемой двери.

Мы отлетели друг от друга, как одноименные полюса магнитов.

В проеме стояла Мериэль, сияющая от счастья, за её спиной маячил Гилберт с лицом человека, увидевшего привидение, а в ногах крутился Морис, недовольно подергивая хвостом.

— Я видела! — Мериэль бросилась ко мне, едва не сбив с ног. — Я видела, как ты приземлилась в парке! Гилберт сказал, что у меня галлюцинации на почве горя, но я знала!

— Прости, Айрис, — Гилберт виновато опустил голову, не решаясь подойти ближе. — Я должен был тебя защитить. Я… я думал, тебе конец.

Тэрон тем временем стоял рядом со мной. Его рука всё еще собственнически лежала на моей талии, притягивая к боку. Мы оба синхронно опустили взгляд на его пальцы, сжимающие мое грязное, разодранное в клочья платье.

Ой.

Мы отскочили друг от друга, словно нас ошпарило кипятком. Тэрон густо покраснел. Я впервые видела, чтобы этот самоуверенный боевой маг так терялся. Он неловко кашлянул и начал изучать узор на ковре, явно мучаясь от осознания, что только что «лапал» девушку, которая (по его глубокому убеждению) спит и видит себя замужем за Китаром.

А я… я чувствовала, как мои щеки горят сильнее, чем после полета на том чудовище. «Наверное, перепутал с просонья», — мелькнула едкая мысль. — «Решил, что это его очередная блондинка вернулась из небытия. Где мне, грязной замарашке, тягаться с его идеалами». Мне было нестерпимо стыдно за свой вид и за ту минутную слабость, с которой я ответила на его поцелуй.

В этот момент в дверях появились новые лица, и атмосфера мгновенно сменилась с «семейной драмы» на «государственный кризис».

Ректор Вайлс и профессор Риус зашли в комнату без стука. Вайлс выглядел так, будто только что выиграл в лотерею и одновременно проиграл жизнь, а вот Риус… Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Мрачный, холодный, он смотрел на меня так, словно я была виновата во всех смертных грехах.

Я невольно сжалась. «Черт, я же в теле его дочери. Он думает, что я — Айрис, которая только что чудом спаслась». Но почему от его взгляда мне хочется не обнять «папочку», а вооружиться топором? Наверное, у них были сложные отношения.

— Невероятно! Просто немыслимо! — восторженно выдохнул ректор, подаваясь вперед и едва не роняя очки на переносицу. Его глаза за линзами поблескивали от лихорадочного научного азарта. — Вернуться из логова Гриноклюра живой и невредимой… Да еще и быть доставленной обратно под конвоем самого зверя!

Он на мгновение замер, прижал ладонь к груди и пробормотал себе под нос, явно забыв, что я стою рядом: — Это же ломает все теории о межвидовой агрессии… Боги, да об этом напишут во всех вестниках империи! Это новость века, дитя моё, настоящая сенсация!