Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 10 – Ирина Манаева

Угрюмый делает короткий жест рукой, словно что-то разламывает.

— Треск — и вода. Чёрная, живая. Он даже крикнуть не успел. Просто ушёл под лёд. Мы легли, ползли к нему, пытались достать ремнём, копьём, — Эрвейн на мгновение замолкает. — Холод съел его за считанные вдохи.

В помещении становится тише, будто даже огонь в очаге притих.

— Хоран сорвался позже, — продолжает он. — Разлом был прикрыт снегом. Узкий, как пасть зверя. Он шёл следом за мной. Один шаг — и земля исчезла. Я слышал, как он ударился о камни внизу. Потом — ничего.

Рох медленно сжимает челюсть.

— А третий? — спрашивает Валар.

Эрвейн выпрямляется.

— Сигрод выжил бы, — говорит он резко. — Если бы не мороз. Он сломал ногу, когда мы пытались спуститься за Хораном. Я хотел вправить кость, разжечь огонь, укрыть его. Но ветер усилился, а до сторожки добраться не было возможности. Сани тоже слетели в разлом, а остальные остались в месте ночлега. Сигрод начал бредить, звал мать, смеялся. Заснул. А когда я понял, что дыхания больше нет, было уже поздно.

Вернулся к избе — все туши исчезли, сани сломаны. Следы крахтов повсюду. Надо снова устраивать на них охоту, Валар, — смотрит тому в глаза. — Идти пешком до Крепа — самоубийство, хотя бы потому что провизии совсем нет. И вот я прибыл сюда.

Он замолкает. Рассказ окончен.

— Что в мешке? — спрашивает Ирвик.

— Сапоги и шуба Сигрода. Ему было уже ни к чему. Я присыпал его снегом, земля слишком мёрзлая, чтобы можно было предать ей. И поставил ветку. В следующий рейд мы похороним его.

Резкая тишина режет слух. И каждый понимает, что в условиях сурового Севера Эрвейн поступил правильно. Это не жестокость. Это законы выживания.

— Сколько дней ты сюда шёл? — тихо спрашивает Валар, а Рох наливает похлёбку в миску.

— Три, — коротко отвечает Эрвейн. — Почти без сна.

Для человека, который не шёл без отдыха — он выглядит слишком сильным. Для дракона такое куда проще. Он снова бросает взгляд на меня: тяжёлый, цепкий.

Мне хочется сжаться, стать меньше, исчезнуть.

«Почему он не обернулся во вторую ипостась?» — обращаюсь к Ашкаю.

Чувствую его мощь, но точно не знаю, —отзывается он. — Магия есть, но будто заперта. Как дверь без ключа.

Я слышала от Лаэрда, что некоторым осуждённым драконам накладывают запрет на обращение, потому что боятся, что они поднимут бунт в месте, куда их отправят. Конечно, как рабочая сила они были бы куда лучше, но таких, как Эрвейн, действительно стоит бояться.

Ему помогают раздеться, и на глаза сразу же попадается окровавленный рукав рубашки.

— Ты ранен? — спрашивает Валар.

— Пустяк, — дракон заголяет рукав, и перед нами довольно глубокая рана, почерневшая по краям, которую нужно обработать и стянуть края. Кровь давно запеклась, но кожа вокруг воспалена.

Он ловит мой взгляд.

— Чего уставилась? — хмыкает. — Боишься?

— Вот ещё, — фыркаю, поднимаясь с топчана. Поправляю рубашку, натягивая её, как можно ниже, скрывая колени. Его взгляд скользит по моему телу медленно, оценивающе.

— Точно лекарка? — усмехается он. — Или девка для моей постели? — растягивает улыбку.

Слова падают, как пощёчина. Замираю, раздумывая, что дальше.

Он намеренно тебя провоцирует, — подсказывает Ашкай. — Хочешь оценить твой характер.

«Тресну его по роже — этого добивается?»