Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 20 – Ирина Манаева

Когда приносят Роха, укладывают осторожно. Под голову подсовывают свёрнутую одежду. Ирвик бледный, ему срочно следует отдохнуть. Почти все здесь, не хватает только нелюдима, как я прозвала мысленно Эрвейна.

Мужчины снова уходят, а я расстёгиваю верхнюю одежду раненого и снова отдаю ему часть своей жизненной силы, пока Ашкай не требует прекратить. Глаза Роха открываются и Винора бросается его обнимать.

— Тише, тише, — кряхтит он под её натиском, улыбаясь, а я приваливаюсь к стене чувствуя усталость ещё больше той, что была прежде. Срочно нужен сон.

Когда воины возвращаются с сумками, где лежит еда, Валар зажигает тёплый камень: мутно-янтарный артефакт, что не даёт пламени, но наполняет пространство мягким светом и слабым теплом. Достаточно, чтобы не мёрзли пальцы и не сводило челюсти. Но при таком количестве людей вскоре становится и вовсе жарко, что мы расстёгиваем шубы и снимаем сапоги.

Мне следует высушить обувь и намокшие тряпки, а потому размещаю их ближе к камню, надеясь, что за ночь всё получится. С грустью рассматриваю сбитые ноги и заживляю мозоли. Так намного лучше.

Едим молча, а я всё жду, когда появится Эрвейн. Не потому что он мне очень нравится, но после стольких часов на лютом холоде, после сражения с крахтами, неужели ему не хочется поесть и завалиться спать? Уже намереваюсь спросить, где он, когда нелюдим появляется сам, садится напротив и молчит.

Валар достаёт из мешка вяленое мясо: тёмное, жёсткое, с солёным привкусом. Ирвик делит лепёшки, ломая их руками. Есть ещё жир — белёсый, застывший, его кладут на язык, и он медленно тает, оставляя немного сладковатый сливочный вкус. Именно этот жир скарнов и даёт силу всем северянам.

Кто-то передаёт фляжку с горячим отваром: горьким, пахнущим корнем и дымом. Я делаю несколько глотков, и тепло растекается по груди, чуть ослабляя дрожь. Не всё так плохо.

Наверху ветер воет сильнее. Надеюсь, у скарнов тоже есть какое-то укрытие. Не думаю, что их оставили под открытым небом на растерзание хищникам. Иногда кажется, будто кто-то скребётся по куполу, будто сам Север проверяет, хорошо ли мы спрятались.

Когда еда заканчивается, разговоров не возникает. Все слишком устали. В домике теплее от нашего дыхания, но есть и воздухоотвод, чтобы было чем дышать.

Я всё же должна проверить, как поживает рука Эрвейна.

— Покажи, — прошу его, не трогаясь с места. И он, задумавшись на пару мгновений, заголяет рукав, демонстрируя мне рану. Она выглядит куда лучше, чем вчера. Уверена, его драконья сущность тоже лечит.

— Хорошо, — озвучиваю вслух.

Мы укладываемся близко плечом к плечу — иначе нельзя. Рох между Валаром, что разместился у стены, и Ирвиком. Далее Винола, я и нелюдим. Можно было бы подумать, что именно он так пожелал, но Эрвейн самый искусный воин и должен хранить вход.

Он не закрывает глаза сразу. Чувствую его горячее настороженное присутствие кожей. Как зверь, который может спать, но не отпускает контроль.

Чужое дыхание рядом, тепло тел, слабый свет камня — всё это странно успокаивает. Здесь, под снегом, мы равны без титулов, без прошлого. Надеюсь, добравшись до Крепа, смогу заручиться поддержкой альты Хольц, иначе все мои страдания будут напрасны.

Ветер наверху воет, как проклятый. А мы засыпаем, прижавшись друг к другу, потому что иначе на Севере не выживают.