Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 27 – Ирина Манаева

Она — якорь, — тихо говорит Ашкай.

«Для чего?»

Для заклятия. Или для кого-то. Болезнь держится не на теле, а на цели.

Несколько раз проговариваю его слова, чтобы понять, а потом подхожу ближе к кровати, внимательно всматриваюсь в струпья. Они не хаотичны, есть ритм, есть повторяемость.

— Её кто-нибудь трогал магией? — интересуюсь, пока не собираясь производить никаких манипуляций.

— Пытались лечить, — отвечает Тиэррис без оправданий. — Сначала мягко, потом сильнее, когда стало ясно, что она умирает. Но в Крепе не так много магов, надеюсь, не надо объяснять почему? — выгибает она бровь.

— Потому что ссыльных не только изгоняют из столицы, но и блокируют дар.

Чем больше в неё вливали тепло и силу, — снова Ашкай, — тем глубже болезнь пускала корни.

Повторяю за Ашкаем, и Тиэррис прищуривается.

— Выходит, ты знаешь, что это?

— Никогда не сталкивалась напрямую, но понимаю: это не просто болезнь. Это северная язва с якорем. Её принесли намеренно. Иллен — не цель, она — сосуд.

В комнате становится ещё тише. Даже больная будто перестаёт дышать на мгновение.

— И кто это с ней сделал?

— Этого я точно не знаю.

Наши взгляды встречаются, и мне на мгновение кажется, будто именно меня теперь будут подозревать в недуге больной.

— Думаете, я появилась здесь не случайно? — озвучиваю мысли альты Хольц.

— Согласись, очень странно, что сперва кто-то заболевает, а потом возникаешь ты со знанием дела, когда старый, повидавший жизнь, лекарь только руками разводил.

Я предупреждал, что следовало быть осторожной, — шипит Ашкай.

— Если я её заразила, то как тогда оказалась на границе Северных земель?

— За шесть недель можно выбраться за территорию Акриона, — не соглашается она.

— Если преследую какую-то цель, для чего называть, что является причиной недуга? Не лучше ли смотреть, как остальные будут заражаться?

— Или же излечить, чтобы тебя называли благодетельницей.

Взгляд альты такой, что прожигает насквозь. Фамильяр снова щёлкает зубами.

— И что же вы от меня хотите? Я должна доказать свою невинность? — спрашиваю устало.

— Правды, конечно же.

— Я назвала своё имя, и камня за пазухой не держу.

— Ты можешь её вылечить? — спрашивает Тиэррис.

Смотрю на Иллен. На её истончившуюся кожу и трещины, в которых поселилась гниль.

Будут последствия, Мейя, — шепчет Ашкай. — Если сорвать якорь — болезнь отпустит тело, но ударит по цели. Иллен излечится, но может погибнуть кто-то иной.

«Можно узнать, на кого наложен этот якорь?»

Я никогда не сталкивался с таким, лишь слышал, пусть и коротаю на свете не первый век. Но знаю, что как только якорь срывается, он поражает свою цель: человека, дракона, животное или же место.

— Кх-кх, — откашливается Хольц, потому что я слишком долго молчу.

— Возможно, смогу ей помочь, но утверждать не берусь, — отвечаю на её вопрос. — И вы должны знать, что болезнь может коснуться любого из замка.

Она поднимает брови, ожидая продолжения.

— Это как лук на прицеле, если мы тронем, тетива дёрнется и стрела войдёт точно в цель.

— Что это значит? — не понимает она.

— Не Иллен цель того, кто наслал болезнь, а кто-то или что-то другое.

Она смотрит на меня, не понимая, и я снова объясняю.

— И ты, конечно же, не знаешь, кому хотели причинить зло? — спрашивает, прищуриваясь. Её фамильяр обнюхивает меня, словно пытается учуять ложь, и снова щёлкает зубами.